Карьер, часть 4

мелколесья под большими деревьями в поисках какой-нибудь стежки. Должна жеона быть тут где-нибудь, эта стежка, которая, думалось ему, еще разприведет его к пустующему подворью Барановской - сарайчику, чердаку иМарии, к его безвозвратно ушедшему прошлому...

  

  

   Лежать было чертовски неудобно - мало того, что твердо на неровнойкаменной кладке пола, так еще и некуда было вытянуть ноги, которые всевремя упирались в стену. Агеев не знал, что это было - карцер, изоляторили просто тесный закуток в церковном подвале, куда его спустили ночью двамолчаливых конвоира с фонариком. Тут никого больше не было слышно, недоносилось ни единого звука извне, и Агеев подумал, что он тут один.Сначала он сидел, прислонясь спиной к холодным камням стены, потом встал,постоял, снова сел. После всего пережитого за день властно давилаусталость, хотелось лечь, но лечь можно было, лишь поджав ноги. В такомположении ноги нестерпимо ныли в коленях, особенно левая больная нога, онбеспрестанно ворочался, двигал ими, болезненно ища пространства, котороготут не было. Мучаясь, он ждал, что его позовут на допрос или расправу,ведь должен же Дрозденко попытаться что-то из него вытянуть, прежде чемего расстрелять или повесить. Но шло время, нестерпимо ныли на полу егокости, от усталости звенело в ушах, а за ним не приходили. И он думал,терзался в сомнениях, доискивался до причин своего провала, хотядоискиваться он мог лишь путем догадок и предположений.

   Главное и самое ужасное для него было, однако, ясным: Мария попалась.Они ее взяли, по-видимому, с ее роковой ношей. Но как они узнали о нем?Выдала Мария - проговорилась, назвала? Конечно, возможностей добитьсяпризнания у них было множество, тем более от этой неопытной зеленойдевчушки, наверное, своих сил для того они не жалели. Но все-таки...Все-таки он не хотел верить, что она так скоро выдаст его. Она не моглаего выдать, потому что она любила его, и такой удар с ее стороны был быдля него страшнее провала, хуже погибели.

   Однако и ничего другого он придумать не мог. Об их отношениях не зналани одна душа в этом местечке - ни соседи, ни полицаи, ни даже свои. Какполиция могла связать ее с ним? Да к тому же спустя несколько часов послеее задержания?

   Наверное, они там обыскивают усадьбу, переворачивают все вверх дном.Потрудиться для этого им придется немало, усадьба большая. Но что онинайдут? Разве пустой мешок из-под тола? Его документы? Да еще пистолет...Пистолет он, конечно, зря спрятал так близко, все равно им невоспользовался, а найдут, будет улика. Хотя, как ни странно, теперь онособенно не переживал из-за улик, почему-то все стало ему безразлично, ончувствовал, что главное и самое страшное уже свершилось и ничего поправитьнельзя. Теперь только бы не очень пытали, только бы хватило силы и волидостойно закончить жизнь.

   Еще его беспокоила судьба Молоковича, не провалился ли и он на этойпередаче, если, не дай бог, Марию схватили на станции, вблизи кочегарки?Могли взять обоих. Тогда, может, и его зацепили через Молоковича, все-такиунюхать про их связь полиции не составляло труда. Могли догадаться. Но где