Карьер, часть 4

Молокович? Еще на свободе или тоже сидит? Или, может, погиб? Все-таки унего был пистолет, и если не при себе, то, наверное, поближе, чем уАгеева. А решимости у этого лейтенанта хватало, это Агеев понял давно.

   Как-то, однако, незаметно для себя Агеев задремал на полу, забылся внеудобной, скрюченной позе и тотчас проснулся, услышав негромкую возню задверью. Не было сомнений, шли к нему, и он сел, преодолевая судорожнуюломоту в ногах, с усилием расплющил глаза. В камере стало светлее,откуда-то сквозь крохотное окошко под потолком проникал сумрачный светутра. Дверь растворилась, но он продолжал сидеть, еще не понимая, что отнего требуется.

   - Ну!

   Это прозвучало спокойно и в то же время со сдержанной злой угрозой,давшей Агееву понять, что надо выходить. Миновав полутемный подземныйпереход, они вышли к замшелым ступенькам, и он медленно, с усилием сталподниматься из подвала.

   Тут уже было светло, наверное, только что наступило утро. В небе быстронеслись тяжелые, набрякшие дождем облака, дул сильный ветер, мелко рябилмутную поверхность лужи у входа. Поодаль над литыми чугунными крестаминескольких надгробий высились деревья - несколько могучих кленов споредевшей желтой листвой в черных ветвях; такой же листвой была усыпанамелкая зеленая травка в углу каменной церковной ограды. Пошатываясь отслабости, Агеев прошел краем лужи к узенькой калитке под стрельчатойкирпичной аркой. Провел ночь в церкви, не без иронии подумал он, и непомолился... Жаль, не умея, не научили. А, наверное, было бы кстати в егоположении...

   За калиткой открывалась просторная, вся в мелких лужах и грязи,наверное, базарная местечковая площадь с лошадиным пометом и остаткамирастрясенного после базарного дня сена. Напротив, возле телеграфногостолба с подпоркой стояла телега, в которой неподвижно сидела стараяженщина, а подле, наверное, готовясь поудобнее усесться, хлопотала тепло итолсто одетая молодуха с красным лицом; она заметила вышедших из церкви ииспуганно уставилась на них, разинув рот. Агеев оглянулся на конвоира, этобыл, кажется, тот самый полицай, что привел его сюда ночью, тонкий молодойпарень со смуглым восточным лицом и усиками, одетый в поношеннуюкрасноармейскую шинель со следами споротых петлиц, он как-то загадочно, сзатаенным страхом или тревогой взглянул на Агеева, и тот тихо спросил:

   - Куда теперь?

   - Прямо, - кивнул конвоир, для верности двинув перед собой стволомрусской винтовки.

   Прямо - значит, через площадь и небольшой сквер из молодых, почти ужеобнажившихся тополей к приземистому зданию за ним, школе или районнойбольнице. Теперь там, разумеется, не больница".

   Да, это была не больница, до войны здесь, скорее всего, размещаласьшкола, а теперь, судя по множеству шнырявших по крыльцу и в коридорахмужчин с оружием, обосновалась полиция. На Агеева тут не обращалиособенного внимания, хотя все, кто встречался на его пути, с недобрымхолодком во взглядах провожали его, пока он быстро шел впереди конвоира заугол коридора, где было тише и виднелась отдельная дверь в стене. Прежде