Карьер, часть 4

чем войти в нее, конвоир негромко постучал и приоткрыл дверь.

   - Введи, Черемисин. А сам подожди в коридоре...

   Агеев вошел в помещение и остановился. По всей видимости, тут былкабинет директора, преподавателя географии - с застекленным шкафом устены, глобусом на нем. В простенке между двумя окнами висела большаяфизическая карта Европы, на фоне которой, грозно набычась, стоял начальникполиции Дрозденко. Он курил и при входе Агеева, нервно пожевав сигарету взубах, швырнул ее на пол.

   - Ну, давай договоримся. Будем играть в жмурки или все сразу,начистоту? Подумай, что для тебя выгоднее.

   - Мне нечего думать, - нарочито обиженно сказал Агеев. Все-таки ему небыло известно, что они дознались о нем, в чем обвиняют.

   - Ах, нечего думать?! - удивился Дрозденко. - Очень даже напрасно. Я бына твоем месте крепко задумался. Есть над чем.

   Он взялся за спинку стула, но, прежде чем пододвинуть его и сесть, созначением посмотрел на край большого стола, где среди папок и разных бумаглежали какие-то вещи. Взглянув туда, Агеев сразу смекнул, что онипоработали ночь не даром, хорошо перевернули усадьбу Барановской. На столележала аккуратно сложенная его гимнастерка с тремя кубиками в красныхпетлицах, на ней сверху его широкий ремень, документы, бумаги,командирское удостоверение и кандидатская карточка, какая-то книга безпереплета. Пистолета, однако, там не было. Дрозденко небрежно кивнул.

   - Ну, узнаешь? Твои вещи?

   Агеев спокойно пожал плечами.

   - Гимнастерка моя. Документы, наверно, тоже.

   Дрозденко выдвинул стул и демонстративно приподнял с него злополучнуюкорзину с красными тряпичными ручками.

   - А сумочка вот эта?

   - С какой стати? Впервые вижу.

   - Значит, не признаешь?

   - Не признаю, - холодно сказал Агеев.

   - Хорошо, хорошо. Признаешь! - скороговоркой пообещал Дрозденко и,схватив сумку, выдрал из нее черную обложку, которой Агеев вчера крепилдно. - А вот эту обложку?

   Через стол он бросил ему сложенные створки обложки, Агеев, ужеосененный скверной догадкой, повертел ее в руках, распахнул, сложил снова.

   - Нет.

   - Сукин ты сын! - зло объявил Дрозденко. - Может, ты и эту книгу тогдане признаешь? Вот эту! С оторванным переплетом! Вот!

   Дрожащими от злобы руками он совал ему через стол третий том Диккенса,и Агеев понял, что пропал. Они сличили эту обложку с книгами на чердаке,и, хотя на обложке и не значилось никакого названия, подобрать для неекнигу, наверно, не составляло труда. Надо было ее вчера уничтожить иливыбросить подальше от усадьбы. Но вот не додумался, а теперь...

   - Так что? Будешь дальше отпираться или начнем деловой разговор?

   Он промолчал, и Дрозденко, выждав, вложил книгу в обложку, бросил нагимнастерку.

   - Чего вы от меня хотите? - спросил зло Агеев. Кажется, с книгой