Карьер, часть 4

отпираться было бессмысленно, но и не признаваться же, в самом деле.

   - Взрывчатку Марии ты дал? - спросил Дрозденко и в упор пронизал егозлым остановившимся взглядом.

   - Какую взрывчатку? Какой Марии?

   - Ах, ты не знаешь, какой Марии! Черемисин! - рявкнул начальник полициии, когда дверь из коридора приотворилась, приказал: - Введи ту!

   Сердце у Агеева предательски вздрогнуло, в глазах потемнело, и он весьсжался в скверном предчувствии. Однако Черемисин медлил, наверное, бегалкуда-то, и Дрозденко с искренней обидой принялся ругать Агеева:

   - Эх ты, сука! А я тебя покрывал! Заместителем хотел сделать. А теперьты сдохнешь и пожалеть будет некому.

   - Вполне возможно, - медленно овладевая собой, сказал Агеев. - Если выбудете так... Без разбору.

   - Без разбору? Мы разберемся, не беспокойся...

   Дверь беззвучно отворилась, и в кабинет тихо вошла милая его Мария,один взгляд на которую заставил Агеева внутренне съежиться. Теплой вязанойкофты на ней уже не было, из-под разодранного цветного сарафанчика остроторчали голые плечики, покрытые ссадинами и синяками от побоев, на левойскуле темнело багровое пятно, опухшие губы сочились кровью. Быстрымвзглядом она окинула кабинет, чуть задержала взгляд на Агееве, ничем,однако, не обнаруживая своих к нему чувств, и выжидательно уставилась наДрозденко.

   - Ну, узнаешь ее? - спросил начальник полиции.

   - Не припоминаю.

   - Не припоминаешь... А ты? - кивнул он Марии.

   - Я припоминаю. Это сапожник, что у Барановской жил, - чуть дрогнувшимголосом сказала Мария и замолчала, вся в настороженном внимании.

   - Встречались?

   - Однажды ремонтировала туфли. Вот эти, - Мария чуть шевельнулаиспачканными в грязи носками знакомых ему лодочек.

   - Ну, мало ли я кому ремонтировал! Всех не упомню. Может, и ейремонтировал, - с деланным простодушием сказал Агеев.

   - Ремонтировал и завербовал! Эту вот дуру!! - вызверился на обоихДрозденко. - Толу ей нагрузил! Неси на станцию! Подумал, куда посылал? Насмерть посылал!..

   - Я никого никуда не посылал! - как бы возмутился Агеев.

   - А кто посылал? Кто?

   - Я же сказала вам, - быстренько вставила Мария. - Дяденька одинпопросил на базаре отнести, сказал - мыло. Что, я знала?..

   - Молчать! - взревел Дрозденко, но было поздно. Агеев уже понял, к комуотносились эти слова Марии, и радостно сказал в мыслях: молодец, значит,не выдала!.. Значит, Мария не выдала, теперь это для него было важнеевсего остального. Дрозденко тем временем подскочил к Марии, крепкимбольшим кулаком помахал перед ее разбитым лицом.

   - Ты мне помолчи! С тобой мы еще разберемся, потаскуха!

   - А со мной нечего разбираться! Будете избивать, я вам ничего не скажу,- выкрикнула она с ненавистью и таким гневом в глазах, что Агеевиспугался, будет и хуже.