Карьер, часть 4

быть пустынно в лесу глубокой осенью, нигде никого не было, как никого небыло и на улице, даже у соседей во дворах и огородах, будто попряталисьвсе в предчувствии какой-то скорой беды... Мария, закутавшись в кожушок,сидела на одеяле и, как только он появился в лазу, встревоженно уставиласьна него. Он отрешенно бросил:

   - Нет никого...

   Она начинала выспрашивать, кто там, на станции, и зачем надо мыло, ноон почему-то перестал отвечать на эти ее расспросы, они его раздражали, итребовалось усилие, чтобы скрыть это раздражение. Минуту посидев начердаке, он снова спускался вниз, замерев, стоял возле окна на кухне,снова выходил во двор.

   Так прошел день, и снова настала ночь. Они перешли в сарайчик. В этотраз измученная его тревогой Мария также не прилегла ни на минуту, стоялана проходе в хлеву, пока он потерянно бродил по двору. Когда он появлялсяв дверях, спрашивала шепотом: "Ну что? Никого, да? Что же делать?"

   Что делать, он не знал тоже, но по мере того, как убывали темные минутыночи, все росла его недобрая уверенность, что это все не случайно, что-тостряслось. Может, какая неувязка, может, схватили кого, а может... Аможет, те, на станции, уже отказали ему в доверии и выжидают. Выжидают,как он поведет себя с этим толом, кому передаст.

   Когда стало светать, озябший и измученный напрасным ожиданием, он вошелв хлев и в проходе столкнулся с Марией. Та ждала его, в округлившихся ееглазах стыло страдание. Похоже, она уже не решалась ни о чем егоспрашивать, сама все понимала.

   - Вот такие дела, - глухо произнес он, чтобы сказать что-нибудь.

   - А может, надо туда отнести? Может, передать надо? - вдруг заговорилаМария.

   - На станцию?

   - Ну. Это же недалеко. Сразу за местечком.

   - Понимаешь, я даже не знаю. Я же там не был ни разу.

   - Давай я сбегаю. Кому там отдать, ты знаешь?

   - Знаю. Только... Понимаешь...

   Он решительно не знал, как отнестись к этой ее готовности. Конечно, вкакой-то степени это был выход из его прямо-таки тупикового положения, ноон же порождал и несколько новых, трудноразрешимых проблем, главной изкоторых был риск, которому он подвергал Марию.

   - А если полиция? - сказал он.

   - Ну и что полиция? Лишь бы на Дрозденко не нарваться. А остальные, чтоони мне!

   - Ой, ой, Мария... Ну еще подождем. Может, кто утром придет. Все-такиночью комендантский час...

   В холодном рассветном тумане они перебежали через слякотный двор накухню, Мария поднялась к себе на чердак, а Агеев задержался внизу. Вголове у него все гудело от бессонной ночи, тело расслабло, мысли вяло ибесплодно шевелились в поисках выхода. Все его намерения смешались, он незнал, как поступить лучше. Ждать? Довериться времени? Случаю? Илиположиться во всем на Марию? Но ведь Мария - человек посторонний, вправели он вовлекать ее в столь серьезное и рискованное дело? Но и самомутащиться на станцию... Все-таки на нем замыкалось несколько цепочек связи,