Карьер, часть 4

переводил Ковешко. Вполуха слушая его, Агеев подумал: начал таскатькаштаны его землячок.

   - Еще не известно, кем она проиграна, - сказал он, и немец, выслушавперевод, тихо бросил:

   - Варум?

   - Почему вы считаете, что неизвестно?

   - Потому что кишка тонка у вашего Гитлера.

   Ковешко многословно перевел. Немец помолчал, хмыкнул и снова произнесдлинную фразу, выслушав которую, Ковешко сказал "Я, я" и перевел:

   - Господин шеф района говорит, что глупое упрямство никогда не украшалоцивилизованного человека. Что же касается славянина, то, хотя это качествоу него в крови, оно ему сильно вредит. Гораздо разумнее трезво обо всемподумать и совершить свой выбор.

   - Свой выбор я сделал.

   - Вы ошиблись с выбором, - сказал Ковешко.

   - Это мое дело.

   Немец опять что-то заговорил своим тихим голосом.

   - Если вы патриот, - начал переводить Ковешко, - что в данныхобстоятельствах может быть объяснимо, то вы нам должны быть благодарны.Предотвратив ваш бандитский замысел, мы казним лишь нескольких виновных. Впротивном случае были бы расстреляны сто заложников.

   - Гундэрт цивильмэнш! - со значением повторил шеф района.

   - Это вы умеете, - тихо сказал Агеев и спросил громче: - Когда вы менярасстреляете?

   Они пообсуждали что-то по-немецки, и Ковешко холодно объяснил:

   - Это произойдет в удобное для нас время. По усмотрению СД и полициибезопасности.

   - Расплывчато и неопределенно, - сказал Агеев. - Но и на том спасибо...

   Ковешко, однако, оставил его слова без ответа, все свое вниманиеперенеся на немцев. Все время ослеплявший Агеева луч фонарика скользнул всторону, метнулся под ноги, на порог, сапоги стали поворачивать к выходу.Агеев враз расслабился, вздохнул. Только теперь он заметил, в какомнапряжении находился, внутри у него все словно вибрировало, как натянутаяструна, и он сжимался от боли в боку, в ожидании неизвестно чего. Хотячего уж было ему ждать или бояться, чего остерегаться? Он был раздавлен,избит, изувечен и ждал последнего, чего мог дождаться, ничто, казалось, немогло его ни порадовать, ни опечалить. Несмотря на старания Ковешко,надежды у него не прибавилось, и он точно знал, что часы его сочтены.Конечно же, живым они его отсюда не выпустят. Ну а если бы и вознамерилисьвыпустить, куда бы он побежал? Ведь следом они пустят слух, что он ихагент Непонятливый, и от него отшатнутся все. Тот же Молокович первымпотребует расправы над ним и будет прав. Пожалуй, на его месте Агеевпоступил бы так же. Впрочем, может, так будет и лучше, в живых емуоставаться нельзя, теперь для него единственный выход - погибель, и какможно скорее. Он попал в безжалостные жернова войны, эти жернова смелютего в порошок. Где-то он допустил ошибку, сделал не так, свернул не в тусторону на кровавом распутье войны, и вот результат. Результат - ноль.

   Так думал Агеев, но коварная военная судьба, видно, уготовила ему еще