Карьер, часть 4

кое-что из своих сюрпризов.

   После ухода шефа района он расслабился и, преодолевая боль визувеченном теле, впал в забытье. Он не знал, сколько продолжалось это егобеспамятство, но очнулся оттого, что в камере послышалась возня, появилисьновые люди. Когда он приподнял голову, дверь уже закрывалась снаружи, былопо-прежнему темно, но рядом, болезненно постанывая, кто-то ворошился, акто-то голосом пободрее утешал:

   - Ну тихо, ну тихо... Вот так, ляг на бочок... На бочок ляг, вот так...

   Голос этот был незнаком Агееву, и он снова упал на волглую соломеннуюподстилку, не зная, как поудобнее устроить голову - левая часть лицаболела от виска до подбородка, во рту болезненно распирало язык, которомумешала израненная челюсть.

   - Пить! - вдруг знакомо простонал человек напротив, и другой, что был сним, начал тихо его уговаривать:

   - Так нет же воды. Понимаешь, нет... Потерпи, сынок. Потерпи...

   "Какой сынок? Почему сынок? - пронеслось в сознании у Агеева. - Эточто, отец с сыном?.." Что-то знакомое почудилось ему в том стоне, и Агеевнасторожился. Однако он молчал, не обнаруживая себя. Теперь ему никто небыл нужен, он хотел остаться наедине с собой и своей неутихающей болью. Ноэти новые узники будоражили его покой своей, может, еще большей болью.

   - Товарищ, вы это самое... живой немножко? - тихо обратился к нему одиниз двоих, и Агеев, криво усмехнувшись, ответил:

   - Немножко...

   И схватился рукой за челюсть, которую сразу свело от боли.

   - Тут вот парню плохо. Если бы воды попросить.

   - Никто не услышит, - сказал он, преодолевая боль, и подумал: кто это?Черт бы ее побрал, эту темноту, не позволявшую ничего видеть в этомподземелье!

   - А нас завтра будут расстреливать. Знаете? - доверительно сообщилнезнакомец.

   - Вас? - вырвалось у Агеева.

   - Так и вас тоже, - вздохнул человек. - Вы же тот военный, что уБарановской жил?

   Агеев смешался, не найдя, как ответить.

   - А вы откуда знаете? Немцы сказали?

   - Полицай знакомый один.

   Как Агеев ни готовился к своей казни и ни сжился уже с еенеизбежностью, эти слова оглушающе ударили по его сознанию, и он едваснова не потерял его. Но все-таки он напрягся, собрал немногие свои силы ипостарался убедить себя, что ничего неожиданного не произошло; все идет,как и предполагалось. Может, так оно будет и лучше. Все-таки расстрел длясолдата всегда предпочтительнее повешения - не надо будет висеть на потехуврагам, сразу ляжет в землю, и все. А смерть - она дело мгновенное.

   - Вот, знаете, случайно взяли, ничего я не сделал, а теперь расстрел.Чудно у них как-то... Убьют, а за что? - сетовал из темноты человек, иАгеев подумал, что, в общем, это понятно. Наверное, тут каждый считает,что пострадал безвинно. Может, и он повел бы себя так же, если быподвернулось кому поплакаться.

   - А вы кто? Из местечка? - спросил Агеев.