Карьер, часть 4

обочину, подождал, пока телега миновала его, обежал полицейских, что-тонапоминая и приказывая им. Или, может, подбадривая. Поравнявшись сАгеевым, зло процедил сквозь зубы:

   - Ну, добился, чего хотел?

   - Добьешься и ты. Того же, - в тон ему ответил Агеев. - Подонок!

   - Ну, ну, не очень! Или забыл, что у меня? В блокнотике...

   Агеев хотел крикнуть что-то оскорбительное и грязное, чтобы унизитьначальника полиции хотя бы перед немцем, что встал на обочине и чуткоприслушивается к их перебранке. Но не крикнул.

   Медленно, как на похоронах, они переехали овраг и миновали кладбище.Воронье все кричало - от скученного неуюта, сварливо борясь за место наветке, и этот вороний грай вместо похоронной музыки долго сопровождал их впоследнем ночном пути. Впрочем, Агееву было все безразлично, он думалтолько: ну, что ему эта дурацкая расписка теперь, на последнем пути туда,откуда не возвращаются? А вот ведь держала. Лишала воли...

   За кладбищем они остановились и постояли недолго, ждали, пока Дрозденкос немцем куда-то ходили - вдоль кладбищенской стены на пригорочек. Агеевуже весь окоченел, внутри него все изболелось - от побоев и стужи; щеку инижнюю часть лица он совсем перестал ощущать. Волосы на голове слиплисьпод дождем, и холодные капли катились за уши, стекали по шее, по холодной,одеревеневшей спине меж лопаток.

   - Так и захварэць можна, - сквозь слезы пошутил разговорчивый Зыль.

   - Ага. Простудиться! - зло съязвил Молокович, который все времядержался сзади, кажется, намеренно избегая соседства Агеева, и Агеевподумал: пусть! Может, так оно и лучше для обоих. Зла на лейтенанта он неимел, в то время как тот чего-то не мог простить ему даже в такую минуту.

   Повозка свернула с дороги и по грязной траве потащилась вдоль кладбищана пригорок. Их погнали следом. Где-то там впереди маячили фигурыДрозденко и немца в длинном плаще. Когда они все подошли ближе, их взоруоткрылся берег обрыва и широкий карьерный провал внизу, добрую половинукоторого под обрывом занимала лужа. "Значит, так - в лужу", - догадалсяАгеев. А он думал... Вернее, хотелось думать, что в земле будет затишнее.И теплее. В луже теплее не будет...

   Глупые эти мысли, однако, взбудоражили его, совершенно уже задубевшегона стуже, и он не мог от них отрешиться, пока повозка не остановилась напригорке и Дрозденко подал команду выстроиться всем в ряд, лицом ккарьеру. Агеев стал послушно и почти с готовностью, как это делалмножество раз в армии, чтобы скорее кончить. Рядом нехотя приткнулсясовсем закоченевший в майке, тощий, как доска, со впавшим животомМолокович. Зыль замешкался выполнить команду, и один из полицейскихнапомнил ему об этом, двинув в спину прикладом. Тот же полицай затемнегромко обратился к Дрозденко, который сначала вызверился, но тотчассмягчился и разрешил:

   - А... Давай по-быстрому...

   Полицай подошел к Агееву, это был все тот же старательный крутоплечийПахом.

   - Скидывай сапоги!..

   Агеев помедлил, наливаясь готовым прорваться гневом, потом, словно