Карьер, часть 4

мог ли он так легкодумно рисковать собой? И тем самым ставить под угрозуэту, не им налаженную связь? Разумнее было рискнуть кем-либо другим -другим всегда рисковать удобнее, не без злорадства подумал Агеев. НоМария... И понимает ли она, догадывается ли, какое в этом мешке мыло? Иследует ли ему все объяснять, не лучше ли ей в этой ситуации остаться внаивном неведении?

   А если ее схватят?

   Нет, решил он, если посылать Марию, то надобно ей все объяснить какесть, он не мог с ней играть в жмурки. Ведь это игра со смертью, гдеставка - жизнь. Делающий эту ставку должен ясно себе представить, чем онрискует...

   Он все-таки ждал и все это лениво-рассветное утро прислушивался кглухим звукам извне - случайным голосам из соседних дворов, кудахтаньюкурицы за забором. Из кухонного окна было видно, как по улице в местечкопрошла пожилая тетка в большом, накинутом на плечи платке, несшая в обеихруках тяжелые, наполненные чем-то корзины, и он догадался - на базар.Кажется, сегодня было воскресенье, возле церкви собирался базар, что-топродавали там, покупали. Впрочем, Агеев там не был ни разу, слышал,рассказывала Мария.

   А что если вот так... в корзине?

   Он пошарил глазами по углам кухни, по стенам, заглянул под стол. Нет,подходящей корзины тут не было, картошку обычно копали в старое жестяноеведро с двумя дырками в дне... И он вспомнил, что на чердаке за дымоходомсреди прочего хлама валялась какая-то корзина. Та, наверное, сгодиласьбы... Поспешно он поднялся на чердак, прежде чем пролезть в лаз, взглянулна постель под окном и встретился взглядом с Марией. Та не спала, лежалана боку, завернувшись в лоскутное одеяло, и в ее глазах светилось что-тоотрешенное, далекое отсюда и от его забот. Но тревоги в них, кажется, небыло, она как-то быстро успокоилась, отошла от своих недавних реальных инадуманных страхов. Беспокойство теперь целиком перешло к нему, и Агеевустоило труда утаить его от Марии.

   - Ну что? Нет? - встретила она его вопросом.

   - Нет.

   - А ты что? Иди сюда. Придут, постучат.

   - Боюсь, не придут.

   Он сразу нашел эту корзину, плоско лежавшую в пыли среди ненужноготряпья и рухляди. Это была старая продолговатая плетенка, похоже, изрисовой соломки, с изрядно прохудившимся дном. Но дно можно было заделатькартонкой, а ручки были в исправности - две прочные бечевки, наверное, дляудобства обмотанные красным лоскутом. Сумка была в самый раз - обычнаяхозяйственная, в которой можно было носить, что хочешь: вещи, продукты набазар и с базара. Недолго повертев плетенку в руках, Агеев решительновытряхнул из нее мусор.

   - Вот, для мыла.

   - Правильно! Вот я и отнесу, - решила Мария и подхватилась из-пододеяла. - Когда, сейчас отнести?

   Агеев растерялся. Она его почти убивала своей столь легкодумнойготовностью, но и разом снимала главное в его затруднении, ничего ей ненадо было объяснять или тем более ее упрашивать. Может, так будет и лучше,подумал он. Однако все медлил, тянул время, отодвигая тот самый последний