Карьер, часть 4

приедет.

   Агеев помолчал. По всей видимости, дело его приобретало новый оборот, ион представил, как придут бульдозеры и что они сделают с этим карьером.Наверное, следовало, пока еще оставалось время, хотя бы в один штыкперекопать этот заросший бурьяном угол, чтобы окончательно убедиться, чтотам ничего нет. Хотя бы для очистки совести. И потом уж пусть все зарываютили разрывают, как там у них запланировано. Это было самое разумное извсех возможных решений, надо было вставать, браться за лопату. Но онпродолжал сидеть, смотрел, как ребята с увлечением занялись костерком -стали подкладывать в него сухие, опавшие с кладбищенских деревьев ветки,прутики, пучки сухого бурьяна. Получив пищу, костерок сначалаобнадеживающе задымил на ветру, потом язычки пламени бодро пробилисьсквозь дымный полог, с треском охватили бурьян. Агеев сидел, почтинаверняка уже зная, что не поднимется и тот не вскопанный им закоулочектак и остается нетронутым, потому что... Потому что он не хотел еготрогать. Он уже свыкся с внушенной, может быть, самому себе мыслью, что вэтом карьере никого больше нет и никогда не было. Им уже слишком владеланадежда, в трудах воспитанная им за два летних месяца, и он не имелрешимости рисковать ею, потому что риск мог ее сокрушить. Нет, он уже нехотел ни до чего докапываться, его запал весь кончился, он готов былбежать от правды, если бы эта правда вдруг перед ним предстала. Вымученнаяим за время этих раскопок надежда, как птица счастья, приблизилась к немунастолько, что вот-вот готова была опуститься на его натруженную руку, ион боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее навсегда. Вполне возможно,что он ошибался, что это было заурядное трусливое желание, приступслабости. Но все дело в том, что он уже не находил в себе сил побороть этуслабость, да и не хотел того.

   Негромко переговариваясь, ребята суетились возле костра. Шурка принеснемного сухих веток, собранных возле кладбищенской ограды. Артур началсовать их в едва разгоравшийся огонь, а погруженный в себя Агеевмучительно соображал, что следует сделать. Но, судя по всему, он просто неготов был к какому-либо поступку и, наверное, долго бы сидел так,подавленный, в нерешительности, если бы ребята не закричали вдруг:

   - Едут, едут!..

   Агеев вздрогнул, прислушался. Артур и Шурка помчались вниз, и онразличил едва слышный грохот тяжелых машин на дороге за кладбищем. Грохотэтот все нарастал, заполняя собой окраинное пространство поселка,послышался лязг гусениц, и вот они выползли из-за угла кладбищенскойограды - два неуклюжих коптящих трактора с приподнятыми над дорогойширокими ножами бульдозеров. Напротив въезда в карьер оба остановились, неглуша двигателей, из кабины переднего вывалились на дорогу два человека,прошли к карьеру. Немного погодя к ним присоединился и бульдозерист извторой машины. Скорым шагом они вместе обошли карьер, осмотрелиокрестности, постояли недолго на самой верхушке возле обрыва. О чем онитам разговаривали, Агееву не было слышно из-за рокота двигателей надороге, где уже вертелись Шурка и Артур.

   Агеев словно в прострации сидел возле палатки, и, только когда