Карьер, часть 4

бульдозеристы заняли свои места в кабинах и мощно взревели двигатели, онподнялся. Стараясь не дать себе размышлять или колебаться, словно отрезаявсе пути к отступлению, быстро повыдергивал дюралевые колышки оттяжек,палатка сморщилась и опала на землю, и он начал лихорадочно собирать вещи,извлекая их из прорехи палатки, второпях запихивая все в рюкзак. Хорошо,что вещей было немного, главное место занимала палатка, которую онвпопыхах беспорядочно скомкал и, приминая коленом, тоже запихал в рюкзак.На его насиженном за лето месте больше ничего не оставалось, кроме слегкадымившего костерка да пластмассового ведерка на примятом, с белымитравяными побегами квадрате под днищем палатки. Скудный мусор онпредусмотрительно сжег поутру, место, в общем, оставалось в порядке.Закинув за плечо тяжеловатый рюкзак, он пошел по косогору вниз. Перед темкак свернуть за кладбище, не удержавшись, оглянулся. Ревя двигателем,первый бульдозер уже толкал к краю обрыва огромную земляную кучу, за ним,несколько поотстав, вгрызался в землю второй бульдозер. Вот-вот с обрыва вкарьер должна была обрушиться гора рыхлого грунта, и Агеев, почтифизически ощущая шум и тяжесть его падения, прибавил шагу.

   Громоздкий рюкзак, однако, больно отдавил плечо, пока он добрел доавтостанции, располагавшейся в кирпичном павильончике возле центральнойплощади. Там перед фанерным стендом с расписанием облегченно свалил наасфальт свою ношу, минуту изучал сроки прибытия автобусов, хотя уже ссамого начала было ясно, что опоздал. Автобус на Минск отправился в шестьутра, следующий должен прийти через сутки. Правда, был еще один,проходящий, прибывающий вечером, но билеты на него продавали послеприбытия. Агеев устало присел на рюкзак, отдыхая, соображал, как быть, иничего другого не придумал, как искать приюта в гостинице.

   Гостиница была недалеко, на боковой улочке за пыльным сквериком счахлыми деревцами, через который пролегала прямая утоптанная стежка. Возлегостиничного крыльца стоял в ожидании пассажиров пустой экскурсионный"Икарус", и Агеев подумал, что место для него вряд ли найдется. Все же онпротиснулся со своей ношей в крохотный полутемный вестибюльчик, скинулрюкзак. Знакомая по его прошлому проживанию блондинистая дежурная, судя повсему, тоже узнала его и, когда он поздоровался, без лишних слов положилана барьер листок проживающего. Это уже была удача, на которую Агеев нерассчитывал, он торопливо заполнил листок и вскоре получил ключ сдеревянной биркой от одноместного номера на втором этаже. Дотащившись тудасо своим рюкзаком, почувствовал, что на большее сегодня уже не способен.После длительных перегрузок сердце напомнило о себе жесточайшей аритмией,он проглотил сразу две таблетки хинидина, запив их теплой водой изграфина, и, не раздеваясь, свалился в кровать поверх одеяла. Тело целикоми с благодарностью отдалось власти покоя, металлическая сетка кроватипослушно прогибалась под его скупыми движениями. В общем, ему былопокойно, если бы не аритмия, и он, может, впервые за лето подумал: ненапрасно ли он все это затеял? Кажется, он подорвал здоровье, а чегодобился? Не разумнее било бы жить, как живется, отдыхать, рыбачить, как