Карьер, часть 4

момент, когда перерешить уже будет поздно. Только долго тянуть былоневозможно, надо было воспользоваться утром, когда шумел базар и вместечко и обратно шли люди.

   - Мария, тут такое дело, - нерешительно начал он, спустив корзинку. -Наверное, ты догадываешься, что это такое?

   Она, Похоже, удивилась - не столько его словам, сколько тону, каким онибыли сказаны, с мучительным преодолением себя, недомолвками и намеком.

   - А что? - просто спросила она.

   - Это не мыло. Это взрывчатка.

   - Взрывчатка?..

   По ее милому, такому дорогому теперь для него лицу скользнула теньмимолетного недоумения или даже испуга, но Мария быстро овладела собой ипросветленно улыбнулась.

   - Ну что ж, я поняла. Кому передать?

   - Мария! Ты понимаешь, если попадешься...

   - Все понимаю, не маленькая, - сказала она и, встав на носки,поцеловала его три раза - в обе щеки и в лоб. Потом враз отстранилась,взялась за красные ручки корзины, которые он все еще придерживал в своихруках. - Так кому передать?

   Это мучительное объяснение бросило его в жар, потом он медленнопокрылся холодным потом. Знал бы, куда посылал ее и что за этим последует.Потом сотни раз он вспоминал это расставание и поспешный разговор с ней,ее поцелуи и взгляды, искал, что сделал не так, чего не объяснил, упустилглавное. Он уже почувствовал, как что-то пошло наперекосяк, словно подоткос, непонятным роковым ходом, но изменить ничего не мог. Подгоняловремя, волнение, и он отдался на волю случая, положился на судьбу и...Марию.

   - Знаешь, где кочегарка?

   - Ну, за пакгаузом, кажется.

   - Вот там работает такой Молокович. Вызовешь его.

   - Хорошо. Это я мигом. За час обернусь, ты жди.

   Слегка подрагивающими руками он наладил корзину, обложкой от старойкниги из сундука укрепил ее дно. Потом переложил туда тол. Получилосьпочти до верха, и Мария прикрыла его сверху какой-то найденной на чердакецветной тряпицей. Агеев поднял корзину, повесил на руку - было тяжеловато,но нести было можно. Они спустились на кухню, надо было прощаться. Всевнутри у Агеева мелко тряслось, как в ознобе, душа его исходила рыданием,и он едва сдерживал себя. Мария же, напротив, была спокойной, слегкаозабоченной, но деловой и собранной, полной так нежданно обретеннойрешимости.

   - Ты как, по улице? - дрогнувшим голосом спросил он.

   - Нет, через овраг. А там в поле и на станцию.

   - А полицаев не встретишь?

   - Они больше в местечке. К тому же базар сегодня.

   - Ну, гляди. Передашь и сразу сюда. Я жду.

   - Спасибо, милый!

   Она снова поцеловала его в уголки губ и подхватила корзину. Агеев сразуопределил - тяжеловата все-таки была для нее эта корзина, но уже ничегоизменять не стал, почти в растерянности выпустил ее из кухни во двор.Скорым шагом она прошла вдоль хлева и сараев, возле дровокольни