Карьер, часть 4

   - Здесь военкомом? - переспросил Агеев.

   - В течение ряда лет, - уточнил Евстигнеев. - До выхода в отставку.

   Они перешли огород и еще раз одолели изгородь, не очень ловкоперевалились через верхнюю жердь и оказались возле оврага. Небольшой иуютный пригорочек-полянка с мелкой травкой в тени развесистого молодогодубка был немного утоптан, но еще сохранял уют укромного, в общем,местечка, откуда открывался неширокий живописный вид на овражные заросли,противоположный, тоже густо поросший деревьями склон.

   - Вот присядем. Теперь тут хорошо. И покойничек, кажись, любил сюдазабегать. С дружками, конечно, - с незлым укором говорил Евстигнеев,усаживаясь на примятой траве и вытягивая вниз короткие ноги в плотнозашнурованных черных ботинках. Агеев примостился рядом. - Я, знаете,человек прямой. Как и полагается военному. Не скрою, люблю порядок. А какже иначе? Во всем должна быть дисциплина и организованность.

   Округлив белесые, слегка навыкате глаза" он с некоторым удивлениемоглядел Агеева, и тот поспешил согласиться.

   - Конечно, конечно...

   - А у нас еще беспорядков великое множество. Особенно на периферии. Воти покойник... Неплохой человек, ветеран и так далее... А порядка непризнавал!

   - Вот как?! - несколько фальшиво удивился Агеев.

   - Именно. Пил!

   - А он что, каждый день?

   - Именно! И никакого внимания на общественность. Я уже не говорю проэтот бондарный цех, где он работал. Там они все такие... Но я самбеседовал с ним раз, может, десять...

   - И каков результат?

   - Безрезультатно! - взмахнул в воздухе шляпой Евстигнеев.

   Через ограду уже перелезал Хомич с двумя бутылками в оттопыренныхкарманах брюк. Заискивающе или, может, виновато ухмыляясь, он водрузилбутылки на траву перед Евстигнеевым.

   - Хоть вы и против, Евстигнеич, но...

   - Я не, против, - нахмурился отставной подполковник. - Теперь естьпричина, полагается...

   - Конечно, конечно, - поспешил согласиться Хомич и сказал, обращаясь кАгееву: - Покойничек тоже не против был. Сколько мы с ним тут посидели!..

   - Да и ты недалеко от него ушел, - строго оборвал его Евстигнеев.

   - Что делать? Такая, видно, судьба.

   Все таинственно улыбаясь, Хомич принялся откупоривать бутылку, большимиплоскими пальцами с трудом сковыривая с горлышка блестящий металлическийколпачок.

   - Что они перестали со свиными ушками выпускать? - посетовал он. - А топока сколупнешь эту бескозырку...

   - Ничего, сколупаешь. Если вылить захочешь...

   - Да уж как-нибудь...

   Тем временем через огород не спеша шли низенький вертлявый брюнет всиней с белыми полосами спортивной куртке и долговязый блондин в серомкостюме со странным выражением вытянутого лица. Когда они подошли ближе,Агеев увидел, что лицо у блондина на одну сторону, левая щека была вся