Карьер, часть 3

   Однажды я ему лошадь седлал, ну так выпало, подвел, значит, к землянке(в Красной пуще стояли, в сосняке), подал поводья. Поблизости вроде никогоне оказалось, он поводья взял, придержал стремя и, прежде чем вскочить вседло, спрашивает: "Скажи, Семенов, ты тогда до конца додневалил?" Я сразусмекнул, когда это _тогда_, но виду не подал, переспросил: "Это когда?" -"Ну как меня там дубасили?" Говорю: "Дневалил, но скоро сменился, вказарме спал". Соврал я ему, и, гляжу, глаза повеселели, что-то в нихотошло, вскочил он на коня, а я и спрашиваю с невинным видом: "А что,товарищ командир?" - "Да нет, ничего", - говорит и прутиком коня по шее,поскакал. Вот соврал, и у человека отлегло от сердца, и мне легче стало.Как-то при построении подошел, пошутил, угостил закурить даже. Ну, думаю,держись, Семен, дело твое вроде уладилось, не проболтайся только.Короткое, однако, было мое везение, через неделю похоронили Новиковского -убили при переходе железки.

   Семен замолчал, рассеянно держа в прокуренных пальцах потухшуюсигарету, оба Агеевы тоже молчали. Отец ушел в свое давнее и тягостноепрошлое. Аркадий вроде что-то обдумывал и вскоре признался:

   - Не совсем понял, в чем соль. Он что, по заданию или как?

   - Что по заданию? - не понял Семен. - Почему по заданию! Так просто.

   - То есть?

   - Да все ясно, - сказал Агеев. - Что разъяснять. Тут и младенцупонятно.

   - Ну, - коротко подтвердил Семен.

   - А вот мне не понятно, - упрямился Аркадий.

   Семен с хитрым прищуром поглядывал то на сына, то на отца, что-либообъяснять он воздерживался, и Агеев-отец сказал сыну:

   - Возможно, ты и не поймешь. Потому что вы поколение, далекое от тоговремени. Не по объему знаний о нем, нет. Знаний о войне у вас хватает. Новот атмосфера времени - это та тонкость, которую невозможно постичьлогически. Это постигается шкурой. Кровью. Жизнью. Вам же этого не дано.Впрочем, может, и не надобно, чтобы было дано. У вас свое. А что касаетсявойны, то, может, вам достаточно верхов, что поставляет массоваяинформация. Там все стройно и логично. Просто и даже красиво. Особеннокогда поставленные в ряд пушки палят по врагу.

   - Ну почему же! - возразил Аркадий. - Мы должны знать.

   - Чтобы что-то знать по-настоящему, надобно влезть в это "что-то" поуши. Как в науке. Или в искусстве. Или когда это "что-то" станет судьбой.Но не предметом короткого интереса. Или, еще хуже, мимолетноголюбопытства.

   - А, черт его!.. Лучше поменьше знать, - примирительно заметил Семен. -Спокойнее спать будешь. Я вот, как вспомню когда, ночь не сплю, думаю.Тогда столько не думал, а теперь на размышление потянуло.

   - Значит, стареем, - сказал Агеев. - Размышления, как и сомнения, -удел стариков.

   - А я не старик! Знаешь, я себя чувствую все тем же, как в двадцатьшесть лет. Хотя вот уже скоро семьдесят. Но семьдесят вроде не мне.Какому-то старику Семенову. А я Семен. И все такой же, как был в войну.

   - Это так кажется только.