Карьер, часть 3

часов пять подряд. Днем в сарайчике было светло и покойно, но к вечерустало темнеть, особенно в такой пасмурный день; он успел подбить лишь трипары сапог и принялся зашивать длинный - осколочный или штыковой - разрезпоперек голенища, но не успел. Стало совсем темно, и он, затолкав в мешоксапоги, вышел во двор. Здесь все было по-прежнему. Дверь в кухнюоставалась тщательно прикрытой с утра, значит, Барановская не появилась исегодня. Когда же она, в конце концов, вернется, с досадой думал Агеев. Ивернется ли вообще? Может, ему следовало что-нибудь предпринять? Может,заявить в полицию? Или напротив - всячески скрывать факт ее исчезновенияот полиции? Как лучше поступить, чтобы не повредить себе, своейисчезнувшей хозяйке? Тем, кто к ней приходил?

   Тихий шум веток в саду прервал его размышления, и, оглянувшись, онувидел в сумерках под вишнями знакомый силуэт подростка. Обрадовавшись,Агеев бросился навстречу и едва не вскрикнул от боли в ноге. Все-таки сего ногой следовало обращаться осторожнее.

   - Пришел? Ну иди сюда, - тихо позвал он, сворачивая к хлеву.

   - Я на минутку, - сказал Кисляков. - Что случилось?

   - Пойдем, все расскажу.

   Он пропустил Кислякова вперед и, еще оглядевшись по сторонам, прикрылдверь хлева. Держась за верхние жерди перегородки, они добрались донизенькой двери сарайчика.

   - Садись вот сюда. А я тут... Передали, значит, ребята?

   - Передали. А я на станции был. Вчера же пакгауз сгорел. Ну, надо былокое-что уточнить. Так что случилось?

   Чувствовалось по голосу, как Кисляков насторожился в ожидании егообъяснений, и Агеев, не решаясь сразу приступить к главному, сообщил:

   - Какой-то дядька мешок обуви привез. Ремонтировать. Сказал: отВолкова.

   - Да, был такой разговор, - не сразу ответил Кисляков. - Уже что-нибудьготово?

   - Три пары только. Больше не успел. Все-таки приходится остерегаться...

   - Конечно. За военное имущество у них расстрел. Вон и в приказенаписано, - тихо говорил Кисляков. - Хотя у них за всякую мелочь расстрел.Вчера на мосту повесили трех мужиков за мародерство. С разбитой машиныскаты сняли. Хотя бы с немецкой, а то с советской. Вообще нужны они имбыли, эти скаты!..

   - Ну, немцы все рассматривают как свое. Как военную добычу. По правузавоевателей, - сказал Агеев. - Слушай, а кто такой Ковешко, не знаешь?

   - Работает какой-то тип в районной управе. С бумажками бегает.

   - Не только с бумажками... Он что, местный?

   - Да нет. Вроде до войны тут его не было. А что вы о нем спрашиваете?

   - Приходил, - обронил Агеев и замолчал. Следовало, наверное, сказать оглавном, и он не сразу собрался с духом. Но Кисляков уже почувствовалчто-то и выжидательно притих в темноте. - Понимаешь, почему я прибегал ктебе? Тут что-то замышляется, - сказал Агеев. - Начальник полиции заставилменя дать подписку...

   Кисляков встрепенулся, Агеев почувствовал это даже в темноте.