Карьер, часть 3

   - Какую подписку?

   - Подписку на сотрудничество. И этот Ковешко уже приходил с заданием -задержать кого-то из Березянки, кто придет спрашивать о Барановской. АБарановская моя неделю назад как уехала, так до сих пор нет. Не знаю, чтои думать.

   Кажется, он сказал за раз слишком много и умолк, ожидая, что скажетгость. Но Кисляков сопел в темноте, видно, думал, и Агеев подсказал:

   - Мне кажется, надо доложить Волкову.

   - Конечно, доложить, - скупо согласился Кисляков.

   - И решить, как мне быть.

   - Это конечно.

   - Вообще я уже могу немного ходить и мог бы перебраться в другое место.Может, куда-нибудь в лес. Потому что... Потому что здесь...

   - Я передам, - холодно перебил его Кисляков и поднялся. - Давайте, чтоотремонтировано, я заберу.

   - Три пары сапог.

   - Давайте.

   Агеев пошарил в темноте под топчаном, вытащил связанные попарно сапоги.Кисляков забросил их за плечо.

   - Так мне что, ждать? - спросил на прощание Агеев.

   - Ну. Я свяжусь, передам.

   В темноте на ощупь он проводил Кислякова через хлев, и тот, бросив напрощание "пока!", пошел тем же путем - тропкой вдоль огорода к оврагу,пока не скрылся в сгустившихся сумерках. Агеев постоял еще во дворе,повслушивался в тишину вечера. Все-таки дождь так и не собрался за день,но к ночи заметно похолодало, он содрогнулся от ветреной свежести и пошелв свой сарайчик.

   Долгожданный разговор с Кисляковым его не успокоил и ничего непрояснил, опять надо было ждать, и сколько, кто скажет? За время этогоожидания могло произойти разное и, вполне вероятно, скверное. А самоескверное было в том, как Кисляков насторожился при его сообщении, будтопеременился в разговоре и далее держался сухо, вроде недоверчиво даже.Впрочем, оно и понятно. Наверно, и сам Агеев в таком положении не слишкомдоверился бы человеку, давшему полиции подписку о сотрудничестве. Но ведьон не собирался сотрудничать и без утайки рассказал об этом. Правда, можнобыло подумать, что он признался по заданию полиции - чтобы своей мнимойоткровенностью вызвать абсолютное к себе доверие. Поэтому не так простоповерить такому человеку. Наверно, подозрение тут естественно иправомерно, думал он, оправдывая то себя, то Кислякова. Но на душе от тогоне становилось легче.

   Ту ночь он спал совсем плохо - часто просыпаясь под кожушком,вслушивался в непогожий шум ветра за щелястыми стенами. Ему все чудилисьосторожные, крадущиеся шаги и непонятные шорохи в этом шуме, и он думал:пришли от Волкова или вернулась хозяйка. Но его никто не тревожил и,полежав, он засыпал снова. Утром, встав на рассвете, первым деломпопробовал входную дверь в кухню - та легко отворилась, значит, хозяйка непоявилась. Поеживаясь от утренней прохлады, он запахнул свою телогрейку и,взяв дырявое ведро, пошел на огород накопать картошки.

   Картошка у Барановской была хороша. Вся крупная, размером с кулак, она