Карьер, часть 3

   Дрозденко обернулся к молодому крепышу полицаю в немецкой пилотке,выжидающе безразлично наблюдавшему за их разговором.

   - Пахом! Когда его стрельнули?

   - Да темнело уже, начальник.

   - Ну во сколько примерно часов?

   - Часов, может, в девять.

   - Значит, он только еще шел, - спокойнее сообщил Дрозденко. - Шел кдружкам на связь, да напоролся. Барановской что, еще нет? - вдруг спросилон у Агеева. Агеев замялся, почти смешавшись от удивления, что этому ужеизвестно об отлучке Барановской.

   - Нет, еще не приходила, - ответил он просто, будто Барановскаяотлучилась куда на огород или по воду. Дрозденко молча, словно в раздумье,прошел пять шагов по двору, мельком заглянул в окно кухни. У Агеева екнулосердце - хоть бы не увидел Марию. Но от окна тот спокойно повернулобратно.

   - Вот что, начбой! Придет, немедленно сообщи мне! Тотчас же! Понял?

   Агеев поморщился. Это задание будто окатило его помоями, и он не сумелскрыть своего к нему отношения, что тут же подметил Дрозденко.

   - Что морщишься? Что морщишься? Я же вот не морщусь! А мне не с такимдерьмом приходится возиться! А то чистюля, морщится! Поимей в виду:станешь хитрить - заболтаешься на веревочке! Понял?

   Агеев, однако, плохо слушал его, он лишь напряженно следил за каждымдвижением начальника и очень боялся, как бы тот снова не направился кхате. Но, кажется, пронесло - начальник полиции напоследок хлестнулпрутиком по голенищу и пошагал к улице. За ним потянулись полицаи. Агеевмолча проводил их до беседки и, когда они скрылись за поворотом улицы,скорым шагом, почти бегом, направился в кухню.

   - Мария! Мария! - тихо позвал он, прикрыв кухонную дверь.

   Однако Марии на кухне не было, не было ее и в горнице, куда он заглянулс порога. Тогда он отворил дверь в кладовку, из темной тесноты которойпослышалось тихое:

   - Я тут.

   Мария сидела вверху, в темном чердачном лазе над лестницей и мелкотряслась от страха и напряжения. Он шепнул ей:

   - Не бойся! Они ушли, - и опустился на пыльный, стоявший у входа ларь.У самого подкашивались ноги - от пережитого, но больше, наверное, отрадости, что и на этот раз пронесло...

  

  

   Погода явно начала портиться. После знойного лета резко повернуло нахолод - небо сплошь покрыли тяжелые серые тучи, откуда-то с северо-западанесшиеся над местечком. Задул порывистый студеный ветер, безжалостнорвавший еще зеленую листву с деревьев, сметая ее наземь, в траву, подзаборы, на пожухлые обаявшие картофельные огороды. Весь день было холоднои неуютно, в сараях гудело от сквозняков; казалось, вот-вот польет дождь.Занятый ремонтом обуви, Агеев изрядно продрог за несколько часов сидения всарайчике, встал, надел телогрейку. Еще с утра он позатыкал в стенахширокие щели, мелкие же все остались, и дощатые стены по-прежнемусветились как решето. У него не было часов, но время, похоже, перевалило