Карьер, часть 3

   - Ну это просто. В Белоруссии такое в каждой хате умеют.

   - Так то в деревне, - сказал он, присаживаясь на стул. - А ты ведьгорожанка?

   - Горожанка. Но эта горожанка, к вашему сведению, по два-три месяца вгоду жила самым цыганским образом. В поездках и походах по всейБелоруссии.

   - За какой надобностью?

   - За песнями.

   - То есть? - не понял Агеев.

   - Просто. Собирали фольклор. Отец - специалист по фольклору, все лето вэкспедициях. И я, как подросла, с ним каждое лето.

   - Интересно, - сказал он, размышляя и как бы другими глазами поглядываяна Марию.

   - Очень даже интересно, - подтвердила она. - Столько песен наслушалась,столько людей навидалась. А природа!.. С ума сойти можно. А вы откудародом?

   - Рассонский район, слыхала?

   - А как же! Из Рассон когда-то мы привезли собачку. Беспородный щенок,а такая умница! Умнее всех собак, какие у меня были.

   - Собаки - это хорошо, - сказал он, думая, однако, о другом. - Нам бывот собачку. А так придется дверь закрывать на крючок.

   Агеев встал, закинул в пробой крючок и в щель возле занавески глянул вокно.

   - В случае чего, как тебя прятать будем?

   - А я наверх! - сразу согнав улыбку, сказала Мария.

   - Наверх - это хорошо. Но там...

   - А ничего. Там можно отсидеться. А в случае чего - через слуховое окнопо крыше и в огород.

   - Да?

   Пока она хлопотала у плиты, Агеев открыл дверь в кладовую. Заглянул втемный верх, где едва светился квадратный лаз на чердак. По шаткойлестнице он осторожно взобрался туда, вдыхая застоялые, непонятногопроисхождения чердачные запахи. Чердак был просторный, пустой иполутемный, с широкой кирпичной трубой посередине и слуховым окошком вбоковом скате крыши, из которого и проникал сюда скупой свет пасмурногодня. В ближнем конце возле лаза валялась какая-то хозяйственная рухлядь,висел на стропиле облезлый старый кожух и стоял расписанный краснымицветами сундук с выдранным замком. Возле окна на освещенном месте валялосьсмятое лоскутное одеяло с подушкой, видно, покинутый кем-то временныйприют в этом гостеприимном доме. Маленькое слуховое окошко выходило насередину ската почерневшей гонтовой крыши, внизу лежал заросший осотомучасток картошки; поодаль чернел покосившийся забор соседской усадьбы. Вслучае опасности окно, конечно, явилось бы спасением, но разве что ночью.В светлое время эта сторона хаты была вся на виду с улицы.

   Агеев спустился на кухню, запах драников мучительно дразнил егообоняние, и теперь он во второй раз приятно удивился. На серединестоявшего у стенки стола белела разостланная чистая салфетка, на которойвысилась в тарелке целая горка жаром дышавших драников. Рядом ждали едоковдве небольшие тарелки с голубыми цветочками на полях, по обе стороны откоторых лежало по вилке. Мария стояла к нему спиной у стены и, вытираячто-то полотенцем, сосредоточенно рассматривала пейзаж в желтой рамке.