Карьер, часть 3

   - Конечно, кажется. Но вот так себя чувствую. Со стороны оно иначевидится...

   - Со стороны все иначе.

   Агеев время от времени поглядывал на сына и видел, как постепенноменялось выражение глаз Аркадия - от холодноватой настороженности кмедленному робкому потеплению. Кажется, что-то он стал понимать. И отецдумал, что великое это дело - человеческая открытость, правдивая исповедьбез тени расчета, желания подать себя лучше, чем ты есть вдействительности. Качество, встречавшееся теперь все реже. Он не раззамечал, как в компаниях молодых, да и постарше, каждый выскакивал сосвоим "А я...", заботясь лишь об одном - произвести впечатление. Неважночем: вещами или поступками, высоким мнением о нем окружающих, особенноначальства... Семен ни на что не рассчитывал - представал без претензий всвоей оголенной человеческой сущности. Агеев давно почувствовал это в неми оценил больше, чем если бы он похвалялся Честностью, сметливостью, умомили заслугами. Семен не числил за собой ни особого ума, ни каких-либозаслуг и тем был привлекательнее многих умных и вполне заслуженных.

   - Выпьете еще? - совсем дружеским тоном спросил гостя Аркадий.

   - А не откажусь, - легко согласился Семен. - Заговорил я вас, аж самразволновался.

   Аркадий щедро налил ему полный до краев стаканчик, себе наливать нестал, и Агеев, вдруг повинуясь неясному порыву. Протянул руку.

   - Плесни-ка и мне тоже.

   Сын округлил глаза, но плеснул - чуть, на донышко, и Агеев обернулся кСемену.

   - Давай, брат! За наши давние муки.

   - Ага. Я, знаете, извиняюсь - иногда на меня находит.

   - Ну и хорошо, что находит, - почти растроганно сказал Агеев.

   - Нет, почему же, интересно. Так что спасибо, - вполне дружелюбнозаключил Аркадий.

   - Это что! Вот я как-нибудь не такое еще расскажу. Поинтереснее будет.Как мне Героя едва не дали.

   - Что ж, будем рады, - сказал Агеев, держа в руке стаканчик.

   Он выпил и, почти не закусывая, сидел, прислушиваясь к себе, чувствуябыстрое с непривычки опьянение. Он опасался за сердце, но то ли отпроглоченной таблетки кордарона, то ли от выпитого коньяка сердце работалоровно, хотя и с нагрузкой, но пока не сбиваясь с ритма. И то слава богу.

   В бутылке уже ничего не осталось, и она лежала на траве под столом.Семен, как-то заметно сникнув после своего длинного рассказа, посиделнемного и поднялся. Простился он коротко, словно торопился куда, и, неоглянувшись, пошагал вдоль ограды к дороге. Солнце клонилось к закату, вупор ярко высветив плотную стену кладбищенских тополей, верхнюю частькаменной ограды с проломом в углу; косогор же с палаткой и карьером лежалвесь в тени; с полей потянуло прохладой, и Аркадий легко поднялся сосвоего ветхого складного стульчика.

   - Ну, будем устраиваться, батя. Ты ночуешь в палатке? Я, пожалуй, лягув машине.

   - А не коротко будет?

   - Все приспособлено, раздвигается, не в первый раз.