Карьер, часть 3

искать стряпуху.

   - Хозяйка не явилась? - тихонько спросил он и насторожился. По этой егонастороженности Агеев понял, что хозяйка - не праздный его интерес.

   - Нет, еще нет, - сказал Агеев. - А что, вас хозяйка интересует?

   - Совсем нет. Спросил ради простого любопытства. А так нет. Вовсе неинтересует. Ведь она же вам не родительница? - спросил он и снова прищурилострые глазки.

   - Ну, допустим, - сказал Агеев, вдруг вспомнив свой первый разговор сначальником полиции. Черт их знает, как с ними держаться, с этимислужителями новой власти? Работают они заодно или врозь?..

   Ковешко тяжело вздохнул, задумчиво пробарабанил пальцами по гладкойдоске стола. Хорошо, что Мария успела прибрать посуду.

   - Видите, пан Барановский... - он слегка замялся, но тут же нашелся идоговорил: - Будем называть вас так. Нам известно, конечно, что вы неБарановский, но теперь не будем уточнять. Главное, вы белорусин, и я этопочувствовал сразу...

   - Это каким же образом? - по-прежнему держась на известной дистанции вотношениях, спросил Агеев.

   - Э, что тут спрашивать. Я, пане, земляка-белорусина за версту чую.Нюхом чую. А вы, извините, хоть и по-российски говорите, но в каждом вашемслове звучит белорусин. Древняя мова, знаете, с поганских времен, современ Великого княжества. Ее не так просто искоренить. Если российцы застолетия не искоренили...

   - А как же немцы?

   - Простите, что немцы? Не понял, - сразу наморщил увядшее личикоКовешко.

   - Как немцы отнесутся к этой мове?

   - Хе-хе, батенька, это весьма проблематично, - осклабился Ковешко. -Весьма проблематично, хе-хе. Но мы выживем, - вдруг тише, но яростнеезаговорил гость. - Мы выживем! Главное - искоренить зло номер один. Апотом...

   - Как бы нас самих не искоренили, - не удержался Агеев.

   - Нет, этого не может быть. Этого не должно быть, - потянулся к немучерез стол Ковешко. - Немцы - культурная нация. К тому же силахристианской традиции. Я долго жил среди них, знаю... я весьма уповаю...

   - На их культурность?

   - Да, и на культурность.

   - Культурность, а убивают сотнями. Женщин и детей! И заботятся, чтобеду с собой взяли. На трое суток! - вдруг с гневом прорвалось в Агееве, ион тут же пожалел: нашел перед кем метать бисер. Но сказанного неворотишь. Он думал, что Ковешко разозлится и станет угрожать, а тот вдругупрекнул со снисходительной укоризной:

   - Так это же евреев! Надо понимать.

   - А евреи - не люди?

   - Неполноценная раса, - с нажимом сказал Ковешко. - Оно, может, ичересчур жестоко. Может, и не совсем по-христиански, но... Еслиразобраться, они нам чужинцы. Они испортили нашу историю. Они векамиразжижали дух белорусинов. Не будем жалеть их...

   - Не будем жалеть мы, не пожалеют и нас.

   - И не надо. Не надо, пан Барановский, не надо жалости! Жалость - удел