Карьер, часть 3

слабых. Это хотя и христианское чувство, но, несомненно, из числаатавистических. Не надо жалости! Сейчас нам нужны сила и сплоченность.Конечно, под германскими знаменами, фюрер - он вождь арийцев, а белорусинынаполовину арийцы. Кривичи которые. Правда, некоторая часть сильноподпорчена инородцами, особенно татарами и жидами. Но мы люди скромные,рады и тому, что осталось. Есть, есть здоровое ядро, из которогоразовьется раса. Надо только положиться на силу.

   - На германскую силу? - с иронией уточнил Агеев.

   Ковешко иронии не понял и почти обрадовался подсказке.

   - Вот именно - на германскую. Другой силы на земном шаре теперь, ксожалению, не существует.

   - А вдруг найдется, - с не слабеющим чувством протеста сказал Агеев ипосмотрел в блеклые глаза гостя. В глубине их тлел, однако, довольно злойогонек, и Агеев сказал себе: хватит, так можно и доиграться. Наверное,что-то понял и гость, может, смекнул, что слишком далеко зашел в своемразговоре - хотя и с белорусином, но, в общем, малознакомым ему человеком.

   - Ну что ж, приятно, знаете ли, поговорить с умным... и твердымчеловеком. Твердость убеждений, она всегда что-то значила. Даже иошибочных. Теперь это нечасто бывает. Вот и эта... ваша хозяйка, значит...Барановская. Она ведь женщина твердых взглядов?

   - Не знаю, - с нарочитым безразличием сказал Агеев. - Не интересовался.

   - Не интересовались? И напрасно. Вот вы побеседуйте как-нибудь...

   - Как же побеседуешь, если ее нет? Уже вторую неделю.

   - Это печально. Нам она тоже нужна. Нам она даже необходима. Но кудаона запропастилась? А вам она не говорила? - спросил Ковешко и сновазамер, полный внимания.

   - Нет, ничего не говорила.

   - Да, вот загвоздочка, - гость снова задумчиво побарабанил по столухудыми пальцами. - Знаете что? Она должна дать о себе знать. Не может тогобыть, чтобы не дала о себе знать. Так вы это, того... незамедлительносообщите.

   - Это куда? - спросил Агеев. - В управу или в полицию?

   Ковешко хитро прищурился.

   - Не знаете? Какой вы, однако, непонятливый, в самом деле... При чемздесь управа?

   - Так вы же в управе работаете?

   - Это, батенька, неважно, где я работаю. А сообщить следует в СД. Это,знаете, в помещении бывшей милиции...

   - А Дрозденко? - не мог чего-то понять Агеев.

   - Не беспокойтесь, пане. Дрозденко мы объясним.

   - Вот как! - удивился Агеев, подумав про себя: черта лысого вы от менядождетесь. И вы с вашей СД, и Дрозденко тоже.

   Он молча проводил гостя до улицы, и тот, видно, удрученный какой-тонеудачей (может, отсутствием Барановской), сухо кивнул на прощание имелкими шажками засеменил по улице. Агеев еще постоял недолго, чувствуя,как где-то внутри у него поднимается злобная волна - от своего бессилия,пассивной покорности, вынужденной подчиненности. И кому? Они уже связалиего и с СД, мало им оказалось полиции. И вот вынуждают - упрямо и