Карьер, часть 3

случае все, наверное, делалось бы хитрее, логичнее. А то очень ужполучилось наивно, дерзко и неразумно.

   Агеев долго не мог заснуть, обеспокоенный все запутывающейся своейсудьбой, непрестанными порывами ветра за стенами. Кажется, ветер временамименял направление и уже начал хлестать дождем по торцовой стене егосарайчика, у которой лежало сено. Он подумал, что, может, надо бы встать,откинуть сено от стены. Но вставать не хотелось, так хорошо было подкожушком, и он успокоение думал: а может, и не зальет? Он уже собиралсязаснуть, невеселые его мысли начали путаться в голове, и вдруг вскочилпочти в испуге - в дверь постучали. Он сбросил с себя кожушок, стукповторился - робкий, тихонький стук словно бы ребячьей руки, - и он,шагнув к двери, негромко спросил:

   - Кто там?

   - Это я, откройте...

   Он понял сразу, что это Мария, скинул с пробоя жиденький проволочныйкрючок.

   - Ну что?.. Осторожно, тут порог высокий... Что-нибудь случилось?

   Она перебралась через порог и замерла в темноте, вся мелко дрожа отхолода или испуга.

   - Я боюсь...

   Голос ее тоже дрожал, вся сжавшись, она стояла у порога, не зная, кудаступить. Агеев закрыл за ней дверь.

   - Чего... боишься?

   - Ветер!.. Так воет. В трубе и... Ходит кто-то... по крыше.

   - Ходит? По крыше?

   - Ну, кажется, ходит, - говорила она, едва не всхлипывая, и он про себявыругался: "Ну и ну! Кажется!.."

   - Если кажется, надо креститься, - сказал он с раздражением, и онаумолкла.

   - Я тут посижу... до утра. Можно? - спросила она после паузы.

   - Что ж, сиди...

   "Странно!" - подумал Агеев, не узнавая девушку. Словно это была вовсене та Мария, которую он видел днем, когда они обедали на кухне и онахрабро отмахивалась от опасностей, о которых предупреждал Агеев. Там онавыглядела такой боевой девчонкой, что эта ее боевитость внушала емуопасение за ее судьбу. Здесь же была совсем другая - продрогшая,подавленная страхом перед тем, что... кажется, будто кто-то ходит покрыше! Типичные детские страхи... А он-то думал, что она вполне взрослая идаже в чем-то сильнее его: Видно, увы!

   - Садись вот на порог. Или вон на сено. Сено там. Сухое...

   - Спасибо.

   Он замолчал, вслушиваясь, как она в темноте недолго устраивалась нашуршащем сене и вскоре притихла, будто ее и не было здесь вовсе. Снаружи одоски стены все плескал дождь, шумел за углами ветер. Агеев началсогреваться под кожушком, как вдруг услышал ее прерывистое дыхание,похоже, она содрогалась от стужи.

   - Что, холодно? - спросил он.

   - Холодно, - тихонько ответила она.

   - А телогрейка?

   - Мокрая...

   Агеев полежал немного, в мыслях злым словом поминая эту девчонку, инаконец поднялся на топчане.

   - А ну иди сюда!