Карьер, часть 3

   - Нет, нет, - испуганно отозвалась она из темноты.

   - Иди вот на топчан, под кожушком согреешься... Ну! Скоренько...

   - Нет, нет...

   - Просить тебя, что ли, в конце-то концов? - рассердился Агеев.

   Решительно шагнув с топчана, он нащупал в темноте ее плечо и, схвативза руку, поднял с сена...

   - Вот ложись! Я на сене.

   Она покорно легла на топчан, и он небрежно накинул на нее кожушок. Сам,поразмыслив, поднял пласт слежалого сена, подлез под него, потом навалилсена на ноги. Здесь он быстро согрелся и, когда вокруг утихло шуршаниеоседавшего сена, спросил Марию:

   - Ну как, согрелась?

   - Согреваюсь. Спасибо тебе. Большое спасибо...

   - Ладно. Спи. На рассвете подниму. Днем здесь оставаться нельзя.

   - Хорошо. Я встану. Ты извини меня, Олег.

   - Ладно уж... Извиняю.

  

  

  

  

  

  

  

   Через два-три дня после ливня земля в карьере подсохла. Лужи ещеостались на прежних местах, но вода в них заметно убывала, оставляя наглинистых берегах извилистые параллельные линии - суточные отметиныуровней. Дождей больше не было, стояла сухая и ветреная погода, однако наполное высыхание луж можно было рассчитывать лишь в конце месяца, чтобыло, конечно, слишком. Агеев не мог задерживаться тут до конца лета, хотясамочувствие его после приезда сына заметно улучшилось - все-такиимпортные таблетки делали свое дело. На следующий день, проводив Аркадия,он недолго посидел на обрыве и спустился в карьер - надо было как-тоубрать этот чертов обвал.

   Конечно, в душе он рассчитывал на помощь сына, наверно, для того ивызывал его телеграммой, но в тот вечер так ничего ему и не сказал:надеялся, что догадается сам, предложит помочь. Однако не догадался, утромсразу же стал собираться в дорогу. Разговор у них как-то не клеился, и,хотя Агеев в течение лета много думал о сыне и собирался кое о чем с нимпобеседовать, теперь тоже не находил ни слов, ни нужного настроения. И,когда он все-таки сказал ему, что одному трудновато в карьере, сын, крутообернувшись от поднятого капота, бросил:

   - Вот что, хватит! Собирайся, поедем!

   У Аркадия что-то не ладилось с двигателем, барахлил карбюратор, с утрасын злился, и все же Агеев сказал, что не может все бросить после того,как перерыл тут гору земли и остался сущий пустяк. Вдвоем бы они задва-три дня все завершили. Сын с досадой ответил, продолжая ковыряться вдвигателе:

   - Знаешь, я не землекоп, я электронщик. Хочешь, договорюсь в райкоме,пригонят бульдозер. За полчаса все разроет.

   - Мне не надо бульдозер.

   Больше о карьере они не упоминали. Дымя выхлопной трубой, машинаполчаса сотрясалась от высоких оборотов двигателя - сын регулировалкарбюратор. Потом было неловкое, скомканное прощание, хлопнула дверца, и