Карьер, часть 3

хаяла сына, Агеев же не обвинял никого. Он уже знал, что способность ксамоотверженной любви или дружбе не столь частый дар, что он редкопроявляется в случайных сочетаниях людей, что тут необходимы особыеданные, которыми, по всей видимости, не обладали ни родители, ни их дети.С самого начала их супружеской жизни Агеев почувствовал, что слишком ониразные в своей духовной основе, из чего, впрочем, ровным счетом ничего неследовало. Эта их разность могла стать залогом гармонии, но могла - изалогом раздора, чем в конце концов она и стала. Равно как и сходство виных случаях, которое с неменьшим успехом, но так же неотвратимо приводитк краху. Сын обладал четко выраженным инстинктом цели, пожалуй, чересчурсовременным инстинктом, который, однако, был несколько чужд "укатанномужизнью", как он говорил о себе, Агееву-старшему, но которого он, в общем,не мог не ценить в людях. Аркадий с детства знал, что ему надо, и всегдаупрямо шел к осуществлению своего стремления, что само по себе было инеплохо, если бы не одна небольшая особенность - он полагал, что егопродвижению к цели должны способствовать все остальные, тем болееродственники, жена, родители. Остроглазенькая худышка Светочка, такжеединственный ребенок у обожавших ее родителей, была наделена от природыслишком развитым чувством достоинства и никому не прощала обид - невольныхили тем более преднамеренных. Всякая цель для нее была второстепеннымделом в сравнении со средствами, которые значили для этой девчушки все.

   Первая их размолвка, незаметная поначалу трещинка, впоследствии сгромом расколовшая весь небосклон их любви, случилась на глазах Агеева иуже тогда неприятно задела его самолюбие.

   После свадьбы молодожены некоторое время жили в семье полковника,имевшего более-менее сносную квартиру из трех комнат, одну из которыхзанимала старенькая бабушка, существо столь же бессловесное, как ибеспомощное. Однако старушка сразу не приглянулась Аркадию, который вскорепосле рождения сына перевез жену на квартиру к отцу. Здесь сталотесновато, к тому же квартира всеми своими окнами выходила на оживленнуюгородскую улицу, форточки всегда держали закрытыми, и очень скоро всемстало ясно, что такая жизнь будет не в радость. Агеев еще работал наполставки, читал в институте лекции, и вот мать с сыном стали заводитьразговоры о том, что главе семейства следует позаботиться о расширениижилплощади, переговорить у себя на работе, встретиться кое с кем изгородского начальства, с кем поддерживались старые связи. Это былокошмарное для Агеева-старшего время, давило чувство долга перед сыном, новсе было выше его возможностей - не хватило ни настойчивости, ни умения,ни просто человеческого везения. Да и было стыдно - столько ещесотрудников в институте нуждались хоть в каком-либо жилье, а он имелуютную, пусть и небольшую квартиру в центре, которая еще лет десять назадсчиталась почти роскошной. А главное, он так и не мог взять себе в толк,какими обладает преимуществами перед другими, особенно передбесквартирными, чтобы хлопотать о себе в обход остальных.

   Когда стало ясно, что дело с улучшением жилищных условий доцента Агеева