Карьер, часть 3

недавно составлял на него акт, и Агеев как-то сразу и почти беспричиннопонял: хоронят ветерана.

   Палатка его хотя и стояла на отшибе, но была слишком у всех на виду, оннаскоро сполоснул рот теплой водой из бидончика, полил на руки и подумал,что в такую минуту оставаться тут будет неудобно, пожалуй, следует сходитьна похороны. Не спеша, преодолевая усталость, сменил пропотевшуюспортивную рубашку на мятую, но более чистую сорочку в мелкую клеточку ипошел вниз на дорогу. Через пролом в каменной кладке ограды, почти скрытойкрапивой и лопухами, на кладбище проскользнули вездесущие Шурка с Артуром,он хотел их окликнуть, чтобы спросить, кого там хоронят, но не успел.Через высокий арочный проем вошел под густую прохладную тень старых вязов,совершенно сомкнувшихся в вышине над его головой, по дорожке прошел доблизкого поворота между могил. Печальная кучка пожилых людей тесносгрудилась возле могилы, наверное, уже в последние минуты прощания,донеслись отдельные голоса, неловко произносившие похвалы покойнику:

   - А яки ж чутки чалавек быу...

   - Заслуженный был, всю войну прошел. Да...

   - Подать совет мог, кто бы ни обратился. Отзывчивый...

   - Царство ему небесное, - выдохнул и прервался женский голос, и Агеевпоискал глазами, стараясь найти кого-либо из знакомых, но лучше бы,конечно, Семена, уж он-то должен тут быть. По всей видимости, хорониличеловека немолодого, может, какого отставника или учителя-пенсионера. Напохороны руководителя районного звена все это походило мало - не тотмасштаб, не тот характер речей.

   Немного не дойдя до могилы, Агеев остановился - двое мужчин ужеопускали на веревках гроб в узкую щель, сдержанно всплакнула женщина втемном платке, остальные стояли молча, с угрюмой сосредоточенностью нанемолодых, морщинистых, одинаково печальных лицах. Он не стал подходитьближе, наблюдал со стороны, и к нему не подошел никто. Знакомых тут небыло видно - ни Семена, ни даже того подполковника, что повиделся емуиз-за ограды. Вдруг все в этой кучке пришли в движение, по одному и по двастали бросать горсти земли в могилу, и Агееву живо вспомнилась такая вотсцена на кладбище в его давнем детстве, когда хоронили тетушку. Тогда этопроисходило осенью, в пору листопада, все могилы и надгробия городскогокладбища были усыпаны красной разлапистой листвой кленов и лип, лицотетушки в кружевном чепце красиво выделялось восковой худобой в черномгробу, и было похоже, что тетушка уснула и все слышит, что вокруг неепроисходит. Покойница всю жизнь прожила в городе, он ее видел всего двараза до этого и теперь вот видел в гробу. Тогда ему было всего пять лет, ион впервые присутствовал на такой важной церемонии, как похороны, где всепроисходило так пугающе интересно и значительно. Только когда тетушкузакрыли в гробу черной крышкой и стали заколачивать длинными гвоздями, онвдруг заплакал, испугавшись того, что тетушка не сможет выбраться иззаколоченного гроба. Державшая его за руку мама вздрогнула и тожезаплакала, пока остальные, как вот теперь, не начали бросать горсти землив могилу. Тогда она потащила его за руку - он также должен был бросить