Карьер, часть 3

   Он принялся хлопотать в машине, раздвигая сиденья, долго накачивалкрасный, под цвет "Жигулям" надувной матрац. Агеев сидел за столом, думал.Состояние его, к счастью, не ухудшилось, сердце без заметных перебоевстучало в груди, хмель скоро прошел, и он думал, что ему принесет завтра.Он намеревался просить сына остаться дня на два чтобы помочь перелопатитьобрушенную ливнем глыбу и немного под ней. Если там ничего не обнаружится,то можно на том и закончить его затянувшийся поиск.

  

  

   Прошло три, пять и семь дней, а Барановская не возвращалась, и Агеев незнал, что думать, когда ее ждать. Расспрашивать о ней соседей не имелосмысла, он не знал даже толком, куда она отправилась. Он по-прежнемуночевал в сарайчике; ночи еще были теплыми, на свежем воздухе под кожушкомспалось, в общем, неплохо. Нога его, кажется, пошла на поправку, опухольспала, он раза два перевязал рану, экономно комбинируя старую повязку счистой тряпицей, но ходил, все прихрамывая, опираясь на палку. Впрочем,ходил немного, со двора никуда не отлучался, даже на ближайшие улицы,только выглядывал иногда из калитки в оба конца своей коротенькой, надесяток домов, Зеленой, одним концом упиравшейся в овражные заросли. Тамбыл тупик, в овраг от него сбегала тропинка. Питался он скудно, растягиваято, что оставила ему хозяйка, иногда варил картошку, к которой приносил сгрядок желтые переспелые огурцы. Очень пригодились Мариины гостинцы -масло, сало, варенье. Хуже всего было с хлебом - хлеб у него кончался, иочень хотелось именно хлеба, без которого не лезло в рот ничто другое. Ноидти к незнакомым Козловичевым он не решался и растягивал горбушку, кактолько можно было ее растянуть, пока однажды не съел последний кусок.

   Как-то глухой ветреной ночью он вдруг проснулся от выстрелов, явственнопрозвучавших в тиши где-то неподалеку, может, на окраине местечка или вближнем поле. Выстрелов было немного, около десятка, и все из винтовок -это он определил точно. Кто мог стрелять, конечно, оставалось загадкой:может, кто из леса, а скорее всего, полицаи. Выстрелы эти взбудоражили егодушу, в ту ночь он больше не уснул до рассвета. Он все ждал, не повторитсяли стрельба в другом месте, но до утра выстрелов больше не было. И ондумал: как было бы хорошо скорее поправиться, начать нормально ходить иубраться из этого местечка. Туда, где вокруг свои, глядеть в нормальныечеловеческие лица, не ожидая подвоха от первого встречного, не опасаясь закаждый час своей жизни. А риск? Риск, конечно, оставался всюду, ведь шлавойна и погибали люди. Но одно дело рисковать вместе со всеми, на глазах усвоих, и совсем другое - подвергаться опасности среди недругов,каждодневно и ежечасно, совершенно не представляя, где тебя настигнетсамое худшее. Нет, только бы зажила рана, и его здесь больше не увидят.Это все не по нему, он военный командир, его дело бороться с врагом воткрытую, с оружием в руках.

   Встав утром рано, он обошел двор, хлева, с глухой стороны по крапиведобрался до обросшего малинником угла сарайчика, где он накануне припряталсвой пистолет. Пистолет спокойно лежал себе на прежнем месте, под камнем,который он откатил от фундамента. Развернув тряпицу, Агеев стер ладонью