Карьер, часть 3

ничего не обнаружил. Ее здесь нет, значит, она могла выжить. И с ней моглавыжить новая, неведомая ему жизнь, которая теперь стала для него важнеевсего на свете. Это была тоненькая соломинка, крохотная искорка, но онадавала ему надежду. Агеев уже явственно чувствовал, что его существованиебез нее лишено всякого смысла. С ней же - неведомой и непостижимой - всеоборачивалось иначе, жизнь обретала смысл, содержание, а главное,продолжалась. И это утешало при любом исходе. Других утешений для него ужене оставалось на этой земле, и он очень сожалел, что слишком поздно этопонял.

   То, что должно было произойти между молодыми людьми, произошло натретью ночь их пребывания в сарайчике, они оказались наконец под однимкожушком на топчане. Дождь снаружи уже не лил, но по-прежнемунеистовствовал холодный ветер, который, повернув с севера, стал насквозьпродувать их убежище. И все-таки здесь было затишнее, чем на огромном, совсех сторон продуваемом чердаке, а главное, безопаснее: здесь находилсянеприметный потайной ход в огород и рядом под камнем лежал пистолет. В туночь они долго не могли, уснуть и тихонько болтали обо всем, что приходилов голову. Мария скоро оправилась от недавних своих страхов на чердаке иедва слышно хихикала под кожушком в ответ на сдержанные остроты Агееваиз-под вороха сена. Оба они словно забыли, где находились, забыли, что вмире шла большая война и какая опасность угрожала каждому. Им было хорошовдвоем, и в чувствах Агеева тлела-росла решимость, которую стало наконецневозможно сдержать. Скинув с себя ворох сена, под которым лежал, оншагнул к топчану и приподнял полу кожушка. Мария вопреки его ожиданию исвоему протестующему, почти испуганному "нет" отодвинулась к стенке.

   Та ночь прошла для обоих без сна, в смятении любовных чувств изавладевшей обоими нежности. К утру они оба забылись коротким, внезапнозастигнувшим их сном. На рассвете она подхватилась первой, соскочила стопчанчика. Следом проснулся он и, словно с похмелья, мало что понимая,вперил в нее недоумевающий взгляд.

   - Куда ты?

   Она заулыбалась вся, а потом, настороженная и привлекательная в своейнеодетости, робко приблизилась к нему и с недевичьей, скорее материнскойнежностью поцеловала его возле губ. Вспомнив обо всем, что произошло междуними в эту непогожую ночь, он недовольно поморщился, подумав, что,пожалуй, Мария начнет сокрушаться, упрекать его, может, даже заплачет. Онне терпел чьих бы то ни было упреков, особенно женских слез, но она толькопрерывисто вздохнула и произнесла шепотом, исполненным любви ипризнательности:

   - Олег!.. Олежка!.. Спасибо тебе...

   - За что же спасибо, чудачка?

   Он обнял ее за узкие плечи, деликатно привлек к себе.

   - За все, все спасибо...

   Однако уже светало, и они торопились покинуть сарайчик, днем безопаснеебыло в большом доме с его кухней, кладовкой, чердаком. Обычно, пока Марияготовила что-нибудь поесть, он находился во дворе, стерег ее извне, чтобыпри случае, если кто зайдет, задержать его снаружи и дать ей возможностьскрыться на чердаке. Драников она уже не пекла, кончился гусиный жир в