Карьер, часть 3

Козловичевым...

   Агеев сразу понял, о чем она, и сказал строго:

   - И не думай! Сиди, никуда не высовывайся!

   Он был голоден, но думал теперь не о хлебе - он думал, как емусвязаться с Молоковичем. С Молоковичем он мог бы поговорить начистоту, ужкто-кто, а Молокович должен его понять и, может, помочь чем-то. Нолейтенант был далеко, кажется, за два километра, на станции, к тому жевстречаться с ним Агееву запретили в самом начале.

   Агеев подождал, пока Мария убрала со стола, сполоснула в чугунке ложки.Он привлек ее к себе, с тихой нежностью поцеловал в лоб и вышел во двор.

   В тот день с утра погода вроде стала налаживаться. Везде еще быломокро, возле угла дома стояла большая лужа воды, на улице холодно блестеламокрая грязь, с ветвей клена падали наземь крупные капли, но небопрояснялось, и в разрывах облаков ненадолго выглядывало солнце. Агеевзапахнул телогрейку, прошел в свою мастерскую-беседку. Делать тут былонечего, он сел на табуретку за набухшие от сырости доски стола, сталждать. Он думал, кто-нибудь появится на улице, может, кто из тех, ктонужен ему или, может, кому-нибудь понадобится он. Он сидел долго, но наулице никто не появлялся. Однажды только закутанная в платок женщинапровела рябую корову, наверно, пастись, откуда-то из огородов выскочилабродячая собака, остановилась, с любопытством посмотрела на него ипобежала своей дорогой.

   Может, через час на той стороне улицы появился лет десяти мальчишка вбольшой, надвинутой на глаза кепке, с прутиком в руках. От нечего делатьон стегал прутиком по головкам молочая, буйно разросшегося после дождя,поглядывал по сторонам. Когда он задержал свой взгляд на Агееве, тот,вдруг обрадовавшись, махнул мальчишке.

   - Поди-ка сюда!

   Мальчишка не спеша подошел, вздернув со лба на затылок кепку,выжидательно уставясь в него голубыми глазами.

   - Тебя как зовут?

   - Витя.

   - Яблок хочешь?

   Витя с готовностью кивнул головой и снова сдвинул свою наползшую наглаза кепку.

   - А ну иди сюда.

   Агеев провел его в огород к вкусной малиновке, на которой еще можнобыло достать снизу несколько переспелых яблок. Ухватился за ветку,подтянул сук, обдавший его холодными каплями.

   - Ты где живешь? На этой улице?

   - Не, я на Белинского. Вот тут, рядом.

   - В школу ходил?

   - Ходил. В третий класс. Теперь не хожу.

   - Будешь ходить. Как немцев прогонят. Пойдешь в четвертый.

   - Скорее бы, - сказал Витя и совсем не по-детски вздохнул - трудно ипротяжно.

   - У тебя папка есть?

   - Есть. На войне только. А может, уже и нет.

   - С мамой живешь?

   - С мамой.

   Агеев сорвал несколько яблок, Витя рассовал их по тугим карманам, запазуху и сказал, когда Агеев потянулся за новой веткой: