Карьер, часть 3

действия, которые выпадали на долю Агеева, были не слишком подходящими дляего натуры. Уж лучше бы бой, открытый огневой поединок в поле, чем этанепонятная игра, сплошная неопределенность, тягостное ожидание неизвестночего. Он думал теперь, как сказать Молоковичу о полиции и еепосягательстве на него, Агеева, об этом непонятном прислужнике Ковешко.Как сделать, чтобы убраться куда-нибудь подальше из местечка, может, влес, в партизанский лагерь, так как ему тут не место. Но в то же время чтоговорить Молоковичу, у которого тоже нет связи? Только вызывать подозрениеу последнего, кто ему пока верит?

   - Но куда же запропастился Кисляков? - снова спросил он в раздумье.

   - Кисляков найдется. Может, ушел в лес? А на его место другой придет?

   - Пришел бы скорее.

   - А у вас что, срочные дела? Или сообщения? - спросил Молокович.

   - И то и другое. Понимаешь, неделю назад привезли мешок обуви. Ну,починил. И никто не забирает.

   - Заберут! Понадобится, заберут, - успокоил Молокович.

   - А может, ждут, не доверяют?

   - Да ну, с какой стати!

   - Стать-то одна имеется. Начальник полиции повадился. Склоняет ксотрудничеству.

   - В доносчики? - напряженно выпалил Молокович.

   - В доносчики. Однажды едва в шталаг не отправил. Немецкий оберетпотребовал отправить, - сказал Агеев и выждал, что на это ответитМолокович. Молокович, однако, замялся, и Агеев понял сразу - напраснорассказывал. Повторялась история с Кисляковым - его сообщение лишьнастораживало, ничего не объясняя, усложняло и без того непростые ихотношения.

   - Да-а... Что ж, скверное дело, - неопределенно проговорил Молокович. -А отвертеться нельзя?

   - Я, конечно, сотрудничать с ними не стану, но пойми мое положение:прямо отказаться я не могу. Они же меня сразу вздернут, - волнуясь,проговорил Агеев.

   - Это конечно.

   - Поэтому мне тут больше нельзя. Надо в лес.

   - Видимо, да, - вяло согласился Молокович. Он не возражал, он вродепонимал Агеева, но по тому, как он сразу сник в разговоре, Агеев понял,что эта их встреча не облегчит его положения. Как бы не усугубила.

   - При случае ты там скажи кому... Чтобы передали Волкову. Потому что ятут кругом на подозрении...

   - Но ведь и там надо... доверие. С подозрением куда же в отряд?

   - Да, это верно, - помедлив, сказал Агеев и опустился на топчан.

   Вот об этом он не подумал. Ему казалось: только бы вырваться отсюда влес, в партизанский отряд, где вокруг будут свои, и он освободится отгнетущей неопределенности, от унизительного подозрения со стороны своихже. Но ведь и там с подозрением невозможно, такой он там просто никому ненужен.

   Так как же ему быть? Что делать?

   Что делать, не посоветовал и Молокович, который, видно, сам знал небольше его. Агеев понимал это и обращался к нему только потому, что тот