Карьер, часть 3

огороды, к оврагу, избыточной влагой оседая в траве, на ветвях деревьев,камнях дворовой вымостки, на гонтовой крыше дома и стрехах сараев. Всевокруг пропиталось этим туманом, его стылой промозглой сыростью, былознобко, и, может, впервые Агеев ощутил неприютное дыхание осени, скорыххолодов, непогоды.

   Он хотел уже было вернуться на чердак к Марии, как решил для верностипосмотреть в дальний конец улицы, откуда обычно появлялась опасность. И,выглянув из-за угла, тотчас отшатнулся - из калитки второго или третьегоотсюда дома выходила группа мужчин, три человека, их, видно, провожалхозяин, немолодой человек в картузе; передний, обернувшись, что-то строговыговаривал ему, и в этом рослом переднем человеке Агеев без труда призналначальника полиции Дрозденко. Затаившись за углом, он подождал,вслушиваясь и стараясь определить, куда повернут полицаи - по улице вместечко или... Но, конечно, трое полицейских скорым шагом вдоль заборовнаправились к хате Барановской, и Агеев, мысленно чертыхнувшись, вышел насередину двора.

   - Здоров, сапожник! - бодро и вроде бы дружески приветствовал егоДрозденко, поворачивая во двор. - Ну оброс, как старик. Бритвы нет, чтоли?

   - Да так, знаете; Лень бриться, - нашелся Агеев.

   Начальник полиции был все в том же танкистском френче, подпоясанномшироким командирским ремнем с латунной, без звезды пряжкой, в немецкойпилотке на голове. В руках у него вместо обычного прутика на этот раз быларезная красивая палочка, которой он, играючи, легонько помахивал ввоздухе.

   - Барановская прибыла?

   Остановившись напротив Агеева, он впился в него настырным испытующимвзглядом, и Агеев озабоченно выдохнул.

   - Нет, не прибыла. Не знаю, что и думать...

   - Ах, стерва! - в сердцах выругался начальник полиции. - Скверную игруона с нами затеяла. Но доиграется попадья! Уж я ей припомню!.. Как нога? -вдруг без всякого перехода спросил он и опять застыл во внимании.

   - Заживает, - не сразу ответил Агеев. - Но медленно. Лекарств, знаете,никаких. Даже перевязать нечем...

   - Не прибедняйся! Вон без палки бегаешь, в армии уже давно бы напередовую вытолкали. А ну, зайдем в дом! - вдруг предложил Дрозденко ирванул дверь кухни. - Вы останьтесь! - оглянулся он на двоих полицаев сбелыми повязками на рукавах, и те сняли с плеч винтовки.

   Стараясь держаться как можно спокойнее, Агеев прошел за Дрозденко накухню, поспешнее, чем следовало, пододвинул ему стул возле стола чтобыскорее усадить полицая и отвлечь его взгляд от двери в кладовку. Однако,прежде чем сесть, Дрозденко осмотрел плиту, кухонную утварь на столе,заглянул в окно.

   - Куришь, нет?

   - Нет, не курю.

   - А я курю. Раньше курил "Беломор", а теперь вот дрянь эту, - сказалон, усаживаясь на стул и доставая портсигар с немецкими сигаретами. -"Беломора" нет.

   - Это плохо, - чужим голосом, фальшиво посочувствовал Агеев. Дрозденкопрезрительно хмыкнул.

   - Если бы только это и было плохо! А то все плохо! Беспорядки, грабежи!