Карьер, часть 3

   - Ну, я пойду, - тем временем сказал человек, жестко шурша мокрымплащом, так и не отойдя от порога. - Ждут меня.

   - Что ж, спасибо, - почти растроганно сказал Агеев, полнясь своейтайной радостью оттого, что вот наконец вспомнили, доверили, значит, прочьподозрение, все хорошо. А он столько думал, сомневался, переживал.

   Все полнясь радостным оживлением, он проводил гостя во двор, оглянулсяна пустую улицу, уже тонувшую в надвигавшихся ненастных сумерках. Гость,кивнув головой, накинул на картуз капюшон и быстро пошагал вдоль двора,через огороды, к оврагу. Наверно, именно там его ждали. Агеев ни о чембольше не спрашивал (не было для того ни времени, ни возможности), теперьон думал, что вряд ли этот человек мог ему что сообщить. Видно, был онпросто связной, которому поручили передать что-то, он и передал, о чембыло разговаривать? Впрочем, и без разговора, сам факт этой передачисвидетельствовал о многом, и прежде всего о доверии к нему, Агееву. Воттолько мыло! Прошлый раз - рваная обувь, теперь - мыло... Хотя могло такстаться, что и обувь, и мыло были в цепи какой-то сложной тайнойзависимости, в которую его не посвящали. Но, может, так надо. Во всякомслучае, он был рад, что длительная неопределенность и выжидание осталисьпозади, его пребывание здесь снова обретало смысл, только бы повезло, несорваться бы на какой-нибудь мелочи.

   Не знал он тогда и не подумал даже, что именно с этой встречи и этогомыла начнется для него длинная цепь самого трудного и самого страшного,что будет стоить ему здоровья, крови, а его соратникам - жизни...

   Оставлять мешок с поклажей на кухне было рискованно, и он втащил его начердак к Марии. В этот раз она не испугалась, она уже поняла из разговорана кухне, кто к ним приходил, и теперь с любопытством смотрела, как оннетерпеливо распутывает завязку на горловине мешка. Развязав его, Агеев ивпрямь обнаружил там беспорядочно сваленные бруски хозяйственного мыла, откоторого, однако, шел несколько иной, чем от мыла, запах, и он вынул одинбрусок из мешка.

   - Что это? Это мыло? - вопрошала рядом Мария.

   - Мыло, - сказал он просто, уже ясно поняв, какое это "мыло". В мешкележало около двух десятков брикетов прессованного тола, и ему сталопонятно, зачем его потребовалось передать на станцию.

   - А зачем мыло? - допытывалась Мария. - Это что, на обмен? На продажу?

   - Это надо передать на станцию, - скупо ответил Агеев, не решаясьничего больше объяснять Марии. Он по-прежнему был не вправе посвящать ее всвои "подпольные сложности, тем более вовлекать ее в них.