Карьер, часть 3

умыслом. Однако он ничего не увидел в этих глазах.

   - Достойный, скажу вам, был служитель господен. Такими человеческий родбогатеет.

   Они на секунду встретились взглядами, и Агеев наконец понял: "Всезнает! Знает, что я не сын, а самозванец. Черт возьми эту его таинственнуюосведомленность, что ему еще надо?"

   - Вот времена! Страшные времена! Стон и страдания на родной земле.Сокрушаюсь, безмерно сокрушаюсь...

   - Что ж сокрушаться! - не утерпел Агеев, подумав, что это обычныйвздыхатель, наверное, пришел поболтать, может, найти утешение всловоизлиянии. Но чем его можно было утешить? Сказать про Ельню? Носначала он решил кое-что выяснить.

   - А до войны чем занимались? Работали кем?

   - Э, какое это имеет значение! Работал на разных работах. Но всегдаскорбел о погибающей родине. Как и всякий белорусин за пределами. Наблюдализдали и скорбел.

   Кажется, Агеев что-то стал понимать.

   - Значит, приехали? После долгого отсутствия?

   - Совершенно верно: приехал! Зов отечества в трудный для него час,знаете, грех игнорировать. Народ не простит. Особенно такой народ, какбелорусский. Ведь белорусы - божеской души люди.

   - Ну... Всякие есть, - мягко возразил Агеев.

   - Нет, не говорите! Хорошие люди, простодушные, открытые. Оно и понятно- дети природы! Ведь вот она, наша природа! Где вы найдете такие пущи,такие боровинки? В Европе все не такое. А тут... Помню, в начале лета...только еще пробудившаяся от зимнего сна природа!.. Такая благодать вкаждом листочке - сердце поет. Ангельские гимны в душе! А вокруг реки,полные рыбы, леса, полные дичи. Нет, в Европе давно не то. Окультурено иобезличено. Я бы рискнул сказать: обездушено! А у нас... Вот я на чужбинеза столько лет соскучился, знаете... По простой вещи соскучился, простоистосковался. Сказать, не поверите...

   - Можно представить...

   - Вы даже и представить не можете. А мне палисадничек по ночам снился.Вот эти георгины. Да что георгины - крапива у забора снилась, и в ней курыквохчут. Бывало, проснусь и слезами обливаюсь. Что значит родина!

   Агеев молчал. Ему становилось жаль этого человека, видно, немалопотосковавшего на чужбине, если даже воспоминание о крапиве у забораоборачивалось для него слезами.

   - Нет, дорогой пан, вы, видно, не можете этого понять. Надобнопоскитаться, пожить вне и перечувствовать, что все это значит.Батьковщина! Достойная у нас батьковщина, шановный пан!

   - Кто возражает, - сказал Агеев, поддаваясь, казалось, искреннемупереживанию этого человека, который между тем продолжал с увлечением:

   - А наша история! Теперь, конечно... Но в прошлом, если помните, оназнала и блистательные времена. Даже величие. Правда, под чужими флагами,зато от моря до моря. На ее гербе была погоня! Заметьте: не бегство, неспасение, а погоня! Вслед за врагом - с поднятым мечом!

   Величие Белоруссии от моря до моря, герб с какой-то погоней... В школе