Карьер, часть 3

этому не учили, об этом Агеев нигде не читал и теперь с удивлением иинтересом слушал восторженную речь, видно, немало знающего гостя.

   - В истории я не очень силен, - сказал Агеев, - а насчет природысогласен. Природа в Белоруссии замечательная. Скажем, озера...

   - О, это божественная сказка! Ангельская сюита! - загорелись потухшиебыло глаза гостя. - Это чудо в зеркале бытия!..

   - И леса. Леса у нас...

   - Диво, чудное диво! В мире такого нет, поверьте мне! - почти в экстазегость ударил себя в плоскую грудь.

   - В детстве я очень любил бродить... Ну, когда пасли скот...

   - В ночном! - подхватил гость. - Костер, лошади, рыба в озере плещется,соловей поет...

   - Простите, не знаю вашей фамилии, - потеплевшим голосом спросил Агеев,и незнакомец встрепенулся в искреннем изумлении.

   - Ах, я и не представился? Вот какая рассеянность! Тоже, кстати,специфическая черта скромных белорусинов. Задумался, разволновался изабыл. Ковешко моя фамилия. Простите, вы хотели что-то сказать? - учтивонапомнил он, и Агеев замялся: он уже ничего не хотел сказать. И все жесказал:

   - Да нет, я так. Подумал, что вот вернулись вы, да не в добрый час.

   - Правда ваша! - искренне согласился Ковешко. - Но что делать?Приходится жертвовать. Для батьковщины и в трудный час чем не пожертвуешь!Правда, и пожертвовать непросто - обстоятельства иногда сильнее нас.

   - А вы... где сейчас работаете? Или пока без дела? - осторожно спросилАгеев.

   - Ну как же без дела! - удивился Ковешко. - Надо как-то зарабатывать накусок хлеба. Конечно, в поте лица своего. Даром кормить не станут. Я вуправе подрабатываю. Скромно, знаете...

   Упоминание об управе снова насторожило Агеева, который уже внутреннерасслабился и был склонен думать, что имеет дело с несчастным человеком,по своей вине или безвинно заплутавшим на дорогах жизни. Гость ссокрушенным видом вздохнул.

   - У вас, вижу, другая судьба. Не скажу - легче, но проще. Этонесомненно. Хотя вы моложе, и этот факт нельзя не учитывать. Молодые всесклонны упрощать. Как в силу недостаточного опыта, так и в силу незнания,- рассуждал Ковешко, несколько странно вздернув худой подбородок, вродеоглядывая темный потолок кухни. - А вы, простите, до войны работали,учились?

   - Да, учился, - неуверенно сказал Агеев.

   - По какой специальности, если не секрет?

   - Да я по железнодорожному транспорту, - выпалил Агеев, вспомнивдовоенную судьбу Олега Барановского.

   - Вот как! Как молодой Барановский, - сказал Ковешко, и Агеев в тревогевзглянул на него. Но вроде тревожиться пока не было надобности - Ковешкокак ни в чем не бывало озирал потолок и стены, однако сторожкоприслушиваясь к собеседнику.

   - Да, так.

   - Ну что ж, это хорошо, это вам когда-нибудь пригодится. Не теперь, такпосле.

   - Будем надеяться, - сказал Агеев.