Карьер, часть 2

удостоверение, его огрубевшие, в свеженатертых мозолях пальцы противноподрагивали. Подполковник тем временем что-то напряженно соображал с явноймукой на всем его одутловатом, разопрелом лице. Но вот он наконец нашелсяи почти сразил его внезапным вопросом:

   - Чем вы докажете?

   - Что докажу? - не понял Агеев.

   - Что были четвертым? И что был пятый?

   - А я и не собираюсь доказывать. Я же ни на что не претендую. Ничего непрошу.

   - А раскопки?

   - Дались вам эти раскопки! - начал терять самообладание Агеев. - Вамчто, жалко этого мусора? Или этой грязи в карьере?

   - Нам не жалко, товарищ Агеев. Но, если каждый начнет копать, гдезахочет, что будет? Форменный беспорядок. А задача общественностиподдерживать порядок. На всякое действие должно быть разрешение. А у васего нет. Поэтому мы обязаны составить акт. На факт нарушения.

   - Ваше дело. Можете составлять, - отчужденно сказал Агеев и, отойдя всторону, сел на перевернутое пластмассовое ведерко. Гостям тут сесть былонегде, но он не стал их устраивать, пусть устраиваются сами. У него опятьзаколотилось сердце, окрестности знакомо поплыли перед глазами, и он наминуту прижмурился, чтобы совладать с собой, удержаться при гостях отвалидола. Спазм длился, однако, недолго, и, когда он снова взглянул нагостей, те, отойдя к кладбищенской ограде и разложив на камнях картоннуюпапку, углубились в составление акта. Общественница Козлова стояла всторонке, угрюмо наблюдая за ними.

   - Имя, отчество ваше? - издали спросил подполковник, поверх очковвзглянув на Агеева.

   - Агеев Павел Петрович.

   - Где проживаете?

   - В Минске.

   - Адрес? Улица? Дом?

   Ну вот, только этого и не хватало! Как на преступника! Ему оченьхотелось срезать этого поборника порядка какой-нибудь колкостью, но он ужезнал по опыту, что в таких случаях лучше не затевать свары, смолчать. Себеже будет дешевле, как говорил когда-то Валерка Синицын, его сослуживец поинституту.

   Составление акта длилось довольно долго, подполковник несколько разпрерывал работу. Он явно страдал от одышки и потливости и, то и делоснимая шляпу, обмахивался ею, бубня про себя:

   - Ведет... ведет раскопки... Нет! Производит раскопки, так лучше, а,товарищ Шабуня?

   - Ага, так лучше, - не очень уверенно соглашался Шабуня.

   - ...составили этот акт... Нет! Составили настоящий акт! - поправлялсебя подполковник, и Шабуня поддакивал:

   - Настоящий, ага...

   - Ну вот, теперь подписать. Предлагаем вам подписать, - нагнув голову,поверх очков уставился он на Агеева.

   - Нечего вам делать! - с досадой сказал Агеев, все еще не в состояниисладить с сердцем. Он встал и, с усилием переставляя ноги, подошел кограде. - Кому помешали мои раскопки?

   При этих словах его вдруг обеспокоенно завозилась неподвижно замершая