Карьер, часть 2

знают.

   Агеев устроил под языком тошнотворно пахнущую таблетку валидола, минутуподумал.

   - Обойдется, может. Лучше водички принеси, пожалуйста. Вон в том доме.

   - Да знаю...

   Семен подхватил пластмассовый бидончик и без лишних слов припустилвниз, к дороге. Агеев, едва превозмогая боль, смотрел перед собой и думалпочти с испугом, что, кажется, ему не повезло основательно. По опыту знал,такое не скоро пройдет, придется залечь или обращаться к врачам. Но и то,и другое было ему не с руки, и он не знал, как быть и что делать...

  

  

   Как-то утром, на пятый или шестой день своего пребывания у Барановской,Агеев не утерпел, снял повязку. Вернее, она сама снялась - сползла ночью кколену, обнажив рану, которая хотя и не кровоточила, но вовсю загноилась,по-прежнему источая зловоние. Размотав мокрый, в гнойных разводах бинт,Агеев сидел на топчане, не зная, что предпринять, когда в сарайчик вошлаБарановская. Он попытался прикрыть кожушком ногу, но хозяйка сразудогадалась о его беде и, отстранив полу кожушка, взглянула на ногу.

   - Гноится? Это плохо. И больно?

   - Не очень. В глубине только дергает.

   - Надо перевязать. Я поищу кое-что. Но вот лекарства никакого нет. ИЕвсеевны нет. В торфяниках всех постреляли.

   - В торфяниках?

   - В старых разработках. Всех до единого.

   - Этого и следовало ожидать! - в сердцах бросил Агеев. - На что былонадеяться?

   - Человек всегда на что-то надеется. Даже вопреки рассудку. Что же ещеостается в безысходности? - сказала хозяйка и вышла.

   Скоро она вернулась с белой тряпицей в руках, стряхнув которую, началарвать на полосы.

   - Знаете, я вот думаю... У вас сало, вижу, осталось?

   - Осталось, - сказал он, взглянув на стол-ящик, где, завернутый вбумажку, лежал принесенный Молоковичем кусочек сала.

   - Оно соленое?

   - Соленое вроде.

   - Когда-то, помню, после той войны, соленое сало прикладывали кчирякам. Помогало. Сама на себе испытала.

   Что ж, сало так сало, он готов был на все, лишь бы скорее сладить сэтой проклятой раной, которая так некстати свалила его с ног. Барановскаянарезала на бумажке тоненькие пластинки сала и стала обкладывать иминабрякший от гноя зев раны, в уголках которой белели крохотные червячки,заставившие Агеева брезгливо поморщиться.

   - Что, больно?

   - Черви...

   - Черви - это не страшно. Черви не повредят, говорила Евсеевна.

   Агеев недоверчиво хмыкнул, но позволил хозяйке обложить ранупластинками сала, потом они туго обвязали ногу мягкими ситцевыми полосами.Было больновато, но двигать ногой стало сподручнее, острая боль минула, ион собрался выйти во двор. Тем более что предстояла работа, нелегальноеего пребывание в этом сарайчике окончилось. Вчера Барановская ходила в