Карьер, часть 2

старых суковатых яблонь и стояли в ряд молодые вишенки над тропинкой, гдевскоре и показалась его хозяйка с ведром свежей картошки. Не дойдя довхода в сарай, она опустила ведро на тропинку и оглянулась.

   - Тут никого? Там это... Возле овражка вас ждут.

   - Кто ждет? - вырвалось у Агеева.

   Но хозяйка не ответила, только взглянула мимо него на улицу, и ондогадался: не надо спрашивать. Он привычно одернул под узким пояскомсатиновый подол рубахи и с дрогнувшим сердцем заковылял по тропинке мимохлева и сараев на огородные зады к овражку.

   Ковыляя, он всматривался в кустарник подлеска на краю овражка, чтотерялся в сутеми под вольно и высоко раскинувшейся стеной старых вязов, нотам никого не было видно. Не было никого и на убранной полоске сенокоса заогородной изгородью, в одной стороне которой кривобоко темнела небольшаякопенка сена. Именно из-за этой копенки кто-то взмахнул рукой, давая емузнак подойти, и Агеев свернул с тропинки. Он думал увидеть тут Волкова илиМолоковича, но из-под копешки навстречу ему привстал тщедушный паренек всиней трикотажной сорочке с белой шнуровкой, это был его недавнийзнакомый, студент Кисляков, и Агеев сдержанно поздоровался.

   - Ну как вы? Как нога? - поинтересовался Кисляков.

   Агеев не спешил с ответом, ясно понимая, что не нога в первую очередьинтересовала этого парня.

   - Я от Волкова. Волков говорил с вами?

   - Говорил, - не сразу ответил Агеев.

   - Вот он передал, чтоб вы были у себя во дворе безотлучно. На дняхпривезут груз.

   - Какой груз? - насторожился Агеев.

   - Не знаю какой. Надо спрятать. А потом мы заберем.

   - Вы?

   - Я и те, кто будут со мной. Больше чтоб никому, - сказал Кисляков,вглядываясь куда-то в сторону ведущей из оврага тропинки. На Агеева он,кажется, и не взглянул ни разу.

   - Понятно, что ж, - ответил погодя Агеев.

   Он, конечно, сделает все как надо, только ему было немного не с рукиподчиняться приказам этого щуплого парнишки, его самолюбие было задето оттакой подчиненности. Но, видно, так надо. Или иначе нельзя, подумал он испросил:

   - А как Молокович?

   - Молокович на станции. Но, дело такое, вы не должны с ним видеться.Если что надо, я передам.

   - Вот как! А если что... Где мне тебя искать?

   - Советская, тринадцать. Только это на крайний случай. А вообще мынезнакомы.

   - Что ж, пусть будем незнакомы.

   - И этот, что придет, скажет: от Волкова. И прибавит: Игнатия.

   - Понятно.

   - Вот такие дела, - сказал Кисляков и впервые открыто, даже вродепо-приятельски взглянул на Агеева.

   - Что там на фронте? - спросил Агеев.

   - Победа под Ельней, это за Смоленском, - сказал Кисляков. - Наширазгромили восемь немецких дивизий.

   - Ого! Это хорошо. Может, теперь начнется, - обрадовался Агеев.