Карьер, часть 2

брюки с кантами предательски выдавали в нем командира, и Агеев, внутреннесжавшись, гадал, поймет это оберет или не поймет. Оберет, однако, уже несмотрел на него - все более распаляясь, он строго выговаривал что-тополицаю во френче, и тот, лихо щелкая каблуками, ел его взглядом близко кпереносице посаженных глаз, то и дело повторяя свое "яволь!". Агеев непонял, что разгневало этого старичка оберста, но он чувствовал, что речьшла о нем, и в напряженном внимании ждал развязки. Наконец немец, похоже,выговорился, его гневный напор стал иссякать, он вытащил из кармана брюкблестящий, с затейливой инкрустацией портсигар и тонкими пальцами выбрализ него сигаретку. Как только он сделал первый шаг к улице, все стоящиеподле расступились, направляясь следом. Возле соседнего дома за изгородьюих ждала легковая машина с парусиновым верхом пепельного цвета. Оставшисьвозле беседки, Агеев краем глаза проследил, как они там рассаживались,подумав: неужели пронесло? Но полной уверенности, что пронесло, не было,оберет еще угрожающе помахал пальцем перед полицаем в танкистском френче,что-то выговаривая ему, и тот, наверно, в свое оправдание изредка вставлялкороткие слова по-немецки. Казалось, это продолжалось нестерпимо долго.Пока немцы не уехали, Агеев не мог чувствовать себя в безопасности,неосознанная тревога не унималась, и он, может, впервые понял, на какойтрудный путь встал с этим своим сапожничанием. Он вздохнул, только увидев,как взвихрилась пыль позади машины, но тут же выругался с досады: троеполицаев остались и, выждав, когда машина скрылась за поворотом улицы,повернули назад. Они опять шли к его двору.

   Первым вошел все тот же рослый полицай во френче, устало согнал с лицавыражение озабоченности.

   - Ну, понял? - резко, в упор спросил он Агеева. Тот отрицательнопокачал головой. - Не понял? Какой непонятливый! В лагерь тебя приказалспровадить! Как военнопленного.

   Мощеная земля во дворе странно зашаталась перед глазами Агеева, онвзглянул в сторону улицы, выход на которую, однако, уже преградили дваполицая с винтовками.

   - Скажи мне спасибо! Поручился За тебя, ясно? - бросил полицейский инеторопливо прошелся в глубь двора.

   - Что ж, спасибо, - выдавил из себя Агеев, не зная, что еще сказать. Идаже что подумать по этому поводу.

   - Вот так! Что ж, думаешь, это просто? Думаешь, он сразу и послушал? -обернувшись, сказал полицейский.

   Видно, все еще переживая неприятный разговор с немцем, он минутупрохаживался туда-сюда по двору. Агеев выжидательно стоял на месте,чувствуя, что его сегодняшние испытания, видно, еще не кончились. Ещечто-то ему готовится. Наконец полицейский отбросил свой прутик ирешительно сел на скамью под кленом.

   - Ладно, черт с ним! Ты это... Посмотри-ка заодно мои сапоги.

   Резким движением он содрал с ноги тесноватый хромовый сапог, сунул егоАгееву, и тот подался на свое место в беседке. Полицейский, положив ногуна ногу, внимательно посмотрел в его сторону.

   - Ты давно?

   - Что? - обернулся Агеев.