Карьер, часть 2

   Он пружинисто прошелся туда-сюда по двору, звонко цокая каблуками покаменной вымостке. Агеев глядел на его сапоги - первую свою работу в новомположении, и сложные чувства овладевали им. Он почти презирал себя за этумелкую угодническую услугу немецкому холую, от которого, однако, зависелполностью, тем более что тот раскрыл его с первого взгляда, можно сказать,раздел донага. Именно эта его обнаженность сделала Агеева почтибеззащитным перед полицией и прежде всего перед ее начальником в лицеэтого бывшего танкиста. Как было с ним поладить, чтобы не вызвать его гневи не погубить себя? Без особой нужды Агеев перекладывал инструменты насвоем шатком столике, искоса наблюдая, как Дрозденко прохаживается подвору. И вдруг тот резко остановился напротив.

   - Тебя как звать?

   Агеев весь напрягся, соображая, как лучше ответить этому полицаю - посвоей железнодорожной версии или как есть в действительности.

   - Ну, по документам, я Барановский...

   - Хрен с тобой, пусть Барановский. Нам все равно. Пойдешь работать вполицию.

   С нескрываемой тревогой в глазах Агеев взглянул в ставшееозабоченно-решительным лицо начальника полиции, который, произнеся это сутвердительной интонацией, однако же, стал ждать ответа - согласия илиотказа. И Агеев шевельнул коленом больной ноги.

   - Какая полиция! Нога вот! Едва передвигаюсь по двору, около дома...

   - Ничего, заживет!

   - Когда это будет?! - сказал он, почти искренне раздражаясь.

   Дрозденко сдвинул набекрень фуражку, оглянулся в глубину двора.

   - Ладно. А ну зайдем в дом!

   Агеев не знал, где Барановская (с утра она не появлялась во дворе), и,медленно выбравшись из-за стола, направился к двери. Дверь на кухню былане заперта, на прибранном столе под чистым полотенцем стояли миска икувшин, подле лежала вчерашняя краюшка хлеба - наверное, его сегодняшнийзавтрак. Хозяйки нигде не было слышно.

   - Тут что, никого нет? - спросил Дрозденко и, растворив дверь, заглянулв горницу. - Никого. Вот какое дело! - он вплотную шагнул к Агееву. - Житьхочешь?

   Агеев помялся, не зная, как ответить на этот идиотский вопрос, и непонимая, куда клонит этот блюститель немецких порядков.

   - Ну как же... Понятно...

   - Я тебе помогу! - с живостью подхватил начальник полиции. - Помог раз,помогу и второй. Все-таки мы оба военные и должны стоять друг за друга.Иначе... Сам понимаешь! Немцы в бирюльки не играют. Так что, лады?

   - Ну, спасибо, - неуверенно протянул Агеев, почувствовав, что это лишьчасть разговора. Главное, пожалуй, еще впереди.

   - Но и ты должен нам пособить.

   - Что ж, конечно...

   - Вот и хорошо! - оживился Дрозденко. - Тогда это самое... Небольшаяформальность. Садись!

   Ухватив за гнутую спинку стул, он широким хозяйским жестом переставилего к Агееву, который, все еще мало что понимая, неуверенно присел к