Карьер, часть 2

столу. Дрозденко вытащил из кармана френча потертый, наверно, ещедовоенный блокнот с рисунком парусной яхты на обложке.

   - Так, небольшая формальность. Немцы, они, знаешь, бюрократы похлещенаших. Им чтоб все оформлено было. Вот чистая страница, вот тебекарандаш... Пиши!

   Не сразу, в явном замешательстве Агеев взял из его рук исписанный,тупой карандаш, повертел в пальцах. Он уже явственно понимал, что это егописание не принесет ему радости, но и не знал, как отказаться. Все этопроизошло так неожиданно, что никакой подходящей причины для отговорки неподвернулось в памяти.

   - Пиши: я, Барановский... как там тебя? Олег? Пусть будет Олег...Значит, Олег Батькович, настоящим обязуюсь секретно сотрудничать по всемнужным вопросам. Написал? Что, не согласен? - насторожился он, увидев, чтоАгеев замер с карандашом в пальцах. - Ты брось дурить! Иного выхода у тебянет. Фронт под Москвой, а немцы на соседней улице... Чуть что, загремишь вшталаг [немецкий лагерь для военнопленных].

   Почти не слушая его, Агеев лихорадочно соображал, что делать. Конечно,он не мог не понять пагубного значения этой подписки, которая запростомогла изувечить всю его жизнь. Но, и отказавшись подписаться, он рисковалне менее просто распроститься с этой своей жизнью. Дрозденко, обеимируками опершись на стол и нависая над ним, с напором диктовал, не даваяпередышки, чтобы подумать или заколебаться.

   - Пиши, пиши: секретно сотрудничать с полицией, а также службойбезопасности и эсдэ. Вот и все! Написал? Теперь подпись и дату!

   Уже явственно ненавидя этого немецкого холуя, облеченного, однако,властью, и его помятый, со следами пальцев блокнот, а заодно себя тоже,Агеев поставил в конце какую-то закорючку вместо фамилии и вывел дату.

   - Вот и прекрасно! - одобрил Дрозденко. - Ты нам, а мы вам. В долгу неостанемся. Только это... Фамилию напиши разборчивее. Бара-нов-ский! Воттак. Теперь другое дело. Ну, а кличка? - вдруг спохватился Дрозденко. -Какую кличку возьмем?

   - Какую еще кличку?

   - Ах ты, святая простота! Не понимаешь? Для конспирации!.. Ну так какназовемся?

   Агеев пожал плечами. Он уже плохо стал соображать - наверное, за этоутро начал превращаться в идиота.

   - Не поймешь? Глупый? Скоро поумнеешь. А пока так и назовем:_Непонятливый_.

   - Да, но... В чем я могу вам помочь? - стараясь сохранить спокойствие ипревозмогая мелкую дрожь в руках, сказал Агеев. - Я тут никого не знаю,нигде не бываю.

   - Не имеет значения! - парировал Дрозденко, торопливо запихивая блокнотв карман синего френча. - Ты сапожник! У тебя будут люди. И они будутискать с тобой связь.

   - Кто они? - почти искренне удивился Агеев.

   - Большевики, кто же! Те, что в лесу. Теперь они в лесперебазировались. Вот ты вечерком нам и стукнешь. Я буду наведываться.Понял?

   - Но, понимаете...

   Все внутри у него протестовало против этого предательского закабаления,