Карьер, часть 2

из которой никто его не увольнял, и он продолжал чувствовать на себенепростой груз ее военных обязанностей, прерванных разве что временныминеудачами и его ранением.

   - Мы очень рассчитываем на вас, - нажимал тем временем секретарьрайкома.

   - Ну что ж! Разве что до прихода наших. Ведь я должен пойти в армию, нафронт.

   - Ох, фронт, фронт! - сокрушенно проговорил Волков. - С фронтом беда,товарищ. Кажется, наши Смоленск оставили.

   Действительно, черт знает что творилось на фронте, что происходило воккупации! Разумеется, в такое время было бы преступлением спокойно лежатьна этом топчанчике и ждать, когда тебя вызволят из-под немецкой власти.Борьба с этими сволочами не прекращалась, и здесь она, может, только ещеналаживалась, значит, он был обязан и не имел права уклониться от участияв ней. Но это чисто умозрительно, почти теоретически. Теоретически всебыло просто и, несомненно, легче, а как вот на деле? Стать сыном попадьиБарановской, сменить фамилию, жить по чужим документам да ещелегализоваться перед немецкими властями... Черт знает что такое!..

   - Пока что фронт двигается на восток, - усталым голосом исстрадавшегосячеловека говорил Волков. - К Москве катится. Но, я так думаю, не долго ещебудет катиться. Где-то должен произойти перелом. Где-то им дадут в зубы!

   - Должны бы!

   - А здесь полный разбой. Повылазили разные гады. Да и наши некоторые.Начальником полиции - армейский командир. Сам добровольно пошел.

   - Таких сволочей стрелять надо! - возмутился Агеев.

   - А вам придется иметь с ними дело.

   - Это похуже.

   - Похуже, но надо. Как-то надо поладить, на это мы и рассчитываем.Будете держать связь только со мной. Волков - конечно, мой псевдоним.Придет кто, мужчина или женщина, скажет: от Волкова. Это значит, от меня.Ваш друг Молокович будет работать на станции.

   - Да? - обрадовался Агеев. - Вы с ним говорили?

   - Конечно. Работенка у него не бог весть - в кочегарке. Но нам именнотам и надо. Он как человек? Надежный?

   - Хороший парень. Вполне!

   - Мы тоже так думаем. Будете работать в паре. Барановская поможет. Онав курсе.

   - Ну спасибо! - Агеев был растроган.

   И в то же время он почувствовал, как быстро растет в нем тревога.

   Его взбудоражил этот разговор, неожиданные заботы и опасения все крутоменяли в его положении. Прежней оставалась разве что его рана, котораявластно напоминала о себе при малейшем движении.

   Они почти уже обговорили свое сотрудничество, условились о главном и,когда Барановская принесла ужин, сидели молча, погруженные в своиневеселые мысли. Агеев без прежнего аппетита поел картошки с огурцами -теперь все его заботы уходили в будущее, в область новых, непривычных длянего отношений с Волковым и, что особенно заботило его, с врагами, вобщении с которыми он должен был отказаться от себя прежнего и надеть