Карьер, часть 2

с такой же, как у него, палкой в руке. Она явно дожидалась кого-то, иАгеев приковылял к ней сзади.

   - Вам кого, бабушка?

   Бабуся не спеша обернулась, взглянула на него отсутствующим взглядомглубоко упрятанных под костлявые надбровья глаз.

   - Мне во ботиночки внучке... Каб починить... Одна внучка осталась, ниотца, ни матери. Дык, сказали, тут чинять в поповской хате.

   - Чинят, да. А что, ботиночки сильно поношены?

   - Дык паношаны... Вот! Новых жа няма, где я возьму. Теперь жа некупишь.

   - Теперь не купишь!

   Он взял из ее рук связанные узловатыми шнурками детские ботинки, дотого разбитые - с проношенными подошвами и сбитыми задниками, с дырами насгибах, - что ему стало тоскливо: как их починить? Но бабка будтоприговора ждала его слова, и он, вздохнув, не смог отказать ей.

   - Ладно, как-нибудь сделаем. Сегодня к вечеру.

   - Дякуй табе, сынок, дякуй. Я ж в долгу не останусь, отблагодарю. Хайтябе бог ратуе...

   Он проводил бабку и подошел к беседке. Надо было браться за дело, нохотелось есть и было гадко и боязно на душе - все от того утреннего визитаполиции. Что она сулит ему, та его подлая подписка? Конечно же, работатьна них он не намеревался, но он чувствовал, в какую западню попал и кактрудно будет выкручиваться теперь из фашистской кабалы. Обязательно надобыло предупредить о том Волкова или хотя бы Кислякова, рассказать, в какоедело втягивает его полиция, и совместно придумать, как ему действовать.Потому что... Потому что эта двойственность его положения может оченьскоро вылезть боком для этих людей, да и мало ли еще для кого, но преждевсего для него самого. Он ясно понимал всю сложность своего положения, ночто он мог сделать? Разве что проклинать войну или этого ублюдкаДрозденко? Но, и проклиная его, сетуя на войну и свою злополучную долю,наверно, придется жить и делать что-то в соответствии со своей совестью исвоими обязанностями командира армии, которая теперь истекает кровью наогромном фронте от севера до юга. Наверное, тем, кто под Москвой или заСмоленском, не легче, тысячами ложатся навсегда в братские могилы - ему лисетовать на свою участь? Придется терпеть и, пока есть возможность, делатькакое-то дело - против них, но только бы не повредить своим. Хотя этобудет, наверно, нелегко.

   Наскоро перекусив на кухне, он вспомнил Барановскую и пожалел, что втакой час ее не было дома. Он уже стал привыкать к этой своеобразнойженщине - своей хозяйке, наверно, в таком деле она бы что-то емуподсказала или хотя бы сообщила, чего он не знал. Она же как местнаяжительница знала тут все и, кажется, неплохо разбиралась в людях. А людиему, пожалуй, скоро понадобятся. Без людей в его положении - гибель.

   Все оставшееся до обеда время он провозился с детскими ботиночками икое-как слепил их на живую нитку. Для более капитального ремонта нужныбыли материалы - кожа, подошвы, которых он не имел, и думал, что с такимобеспечением его ремонтное дело непременно зайдет в тупик. Чем тогда онбудет кормиться? Сидеть на скудном иждивении хозяйки? Дожил, нечего