Карьер, часть 2

   Ну, запряг я лошадь, внесли в телегу партизана, устроили на соломе.Гляжу, и правда, едва жив, так отмутузили. Лицо сплошь в крови, на светбожий лишь одним глазом смотрит. "Куда вы меня повезете?" - спрашивает. АСурвила ему: "Не все тебе одинаково, бандитская морда. Вот шлепнем намосту и в воду!" Партизан ругается, матом честит и полицаев, и Гитлера.Мне погано в душе, думаю: неужели я руки к его погибели приложу? Но чтоделать? Не откажешься ведь. Те, что ночью по тревоге ездили, теперьполучили отдых, будут спать до обеда, а нам, значит, такое дело...

   Выехали из местечка, катим по большаку. Пленный, несмотря, что изранени избит, так еще и связан по рукам, а к здоровой ноге веревка пропущена. Ясижу в передке с вожжами, Сурвила сзади, наблюдает за обоими. Большакомнавстречу проехало две повозки, прошли несколько баб с корзинами. А такпустовато. И тут начали у меня всякие мысли появляться. Стал яприглядываться к местности. До станции этой было версты четыре, дорога всевремя полем, но в одном месте, за мостком, начинались кустики, и в техкустиках развилочка такая малоприметная: большак на станцию, а боковаядорожка через лужок - прямо в деревню Смоляны возле соснового бора. Думаю,вот бы туда повернуть. Но как повернешь, когда этот живодер сзади, в рукахвинтовка. Если что, быстро пулю меж лопаток схлопочешь.

   И все-таки я решился. Как въехали в это мелколесье, я и говорю Сурвиле:"Слышь, возьми вожжи, а я на минутку. Живот что-то..." Он подумал,оглянулся, но слез, перешел к передку, взял вожжи. Ну, и, конечно,винтовку закинул за плечо, а мне только это и надо было. Выдернул я штыкиз-за пояса и, как кабану, сзади ему под лопатку. Только застонал, какборов, да и осел мне под ноги. Я за винтовку, себе на плечо, его за ногида в канаву. Потом сам - в телегу да по коням! Кони неплохие были, какврезал им, как рванули через лужок. Партизан сначала взвыл даже от боли, апотом, поняв, наверно, что к чему, замолчал. А потом и подсказал, кудаехать. "В Качаны, - говорит, - к кузнецу. Там скажут..." Я и примчал его вКачаны, там перепрятали, переночевали в стожке, а назавтра из отрядаприехали. Сразу четверо верховых, и мой спасеныш говорит: "Вот он меняспас, ребята. Спасибо, полицай!" Оказывается, партизан этот не простойбыл, а начштаба отряда. Вот ведь какая штука, думаю! Однако ж и повезломне. Только вот Бекеша жалко...

   Определили меня пока что в резерв. Пригляделся я, что тут за люди.Оказывается, и тут есть знакомцы. Которые из района, меня не очень знают -я до войны в бригаде работал, молодой был. Потом служил действительную наДВК [Дальневосточный край]. Зато я их помню. Заврайзо наш, начальникмилиции. А однажды возле кухни гляжу - учитель из местечковой школыБагиров, нас в четвертом классе учил. Постарел только, почти весь седойстал. Но комиссар отряда.

   Началась моя партизанская биография, и началась вроде неплохо. Меняхоть и не многие знали, но зауважали сразу - как же, начальника штаба отдурной смерти спас! Правда, некоторые и косились: из полиции, мол, как быне подосланный оказался.

   - Ну это вам повезло действительно, - сказал Аркадий. - Что подвернулсяначальник штаба. Словно в кино. А если бы, например, рядовой? Или по