Карьер, часть 2

элементарным знаниям, сама перебиваясь с хлеба на квас, ютясь по углам уместечковых евреев. Но в этом я видела свой долг перед народом и исполнялаего с жаром и рвением. Сами понимаете, в молодые годы этого рвения всегдав избытке.

   - И вы здесь, в местечке, работали? - спросил Агеев.

   - Нет, не здесь, в разных местах. Но больше всего в Дриссенском уезде.Одно время под Двинском, в десяти верстах от города. Там и познакомилась сотцом Кириллом.

   - А он что, уже и тогда был священником?

   - Только что окончил духовную семинарию, собирался получить приход,может, не самый худший в епархии. Но, конечно, народ, как везде, былбеден, жил в темноте, и отец Кирилл с не меньшим жаром, чем я, взялся задуховное его воспитание. Это теперь так говорится, что религия - опиум длянарода, а тогда так не думали, большинство считало наоборот, что веравозвышает, облагораживает, приобщает к истине и свету жизни. Правда, итогда были атеисты, такие, что считали ее далеко не главным в жизниобщества, на первое место ставили просвещение, пользу знаний. Я тожепринадлежала к этим последним...

   - Как же вы тогда замуж вышли? За попа? - улыбнувшись в темноте,спросил Агеев.

   Как-то вопреки своему настроению он слушал рассказ Барановской - и всес большим для себя интересом, постепенно открывая в хозяйке совершеннодругого человека, чем тот, который ему показался сначала. Это былонеожиданно и даже удивляло. А он ее принял за темную деревенскую тетку,эту выпускницу виленского Мариинского училища и жену приходскогосвященника.

   - В том-то все и дело, и я собиралась рассказать вам, как это случилосьв моей жизни - все наперекор убеждениям, склонностям. Разных мыпридерживались убеждений, а вот слюбились, не знаю даже почему. Хотявлюбиться в отца Кирилла было нетрудно, он был такой видный, высокий, срусой бородкой, глаза синие-синие, взгляд вроде наивный, мечтательный, аголос... С голоса все и началось. Впервые услышала его в церкви, зашла вовторой раз, а потом встретилась с ним у исправника на рождество, а намасленой неделе он уже просил моей руки. Родители были под боком, вПолоцке, но я все решила сама, и обвенчались в той же его церкви. Отецмой, когда узнал, ничего не сказал, а мама закатила истерику - такого онане ожидала. Но гнев ее долго не длился, стоило ей увидеть моегоголубоглазого священника, как гнев сменился на милость - Кирилл очаровываллюбого прежде всего своим кротким видом, затем осанкой, ну и умом,конечно. Кроме священных канонов он неплохо разбирался в литературе, зналискусство, современное, западное и византийское, да и к православнойцеркви относился умеренно критически, видя в ней не только плюсы, но и рядминусов. Однако он избегал порицать руку, дающую ему хлеб, и обязанностисвои исправлял прилежно.

   В пятнадцатом году родился у нас Олежка. Я жила тогда у родителей вПолоцке, Кирилл был на фронте, он служил полковым священником в Галиции,часто писал о бедствиях русского солдата в той нелепой войне. Через годлетом приехал на побывку, одарил нас коротеньким счастьем и уехал. И тут,знаете, я словно вдруг повзрослела, может, под его влиянием или оттого,