Карьер, часть 2

что стала матерью, но именно с этого лета у меня мало что осталось отдемократизма моей молодости и впервые приоткрылась великая тайна бога. Аможет, потому, что время изменилось - настали долгие годы разрухи в тылу,бедствий на фронте, человеческих трагедий. Как раз летом этого года погибна фронте под Ригой мой двоюродный брат Юра, которого я так любила.Славный был, чистый мальчик, пошел из патриотических побужденийвольноопределяющимся в артиллерию, но постепенно разочаровался в войне,незадолго до гибели писал полные тоски письма и погиб, спасая батарею отнеприятеля. Помню, меня тогда поразило это - ненавидел войну, фронтовыепорядки, начальство, а когда пришел час, проявил геройство и погиб, доконца исполнив свой долг. И я думала: что это, высшая доблесть илимальчишество? Я все примеривалась к характеру брата и не могла понять,способна ли я сама на такое.

   - Ну, вам-то зачем было примериваться? Вы же женщина. Да еще молодаямать, - сказал Агеев.

   - Наверное, в том-то и все дело, что стала матерью, это, знаете, всегдаменяет психологию женщины, особенно в трудное время, привязывает к ребенкуи, знаете, к мужу тоже. Я это поняла, когда дождалась наконец Кирилла -пришел уже под осень в семнадцатом, измотанный, обовшивевший, душевнонадломленный. Октябрьский переворот он встретил спокойно, без особеннойрадости, но и без печали, сам он был выходцем из крестьян, знал жизньбеднейших классов, близко принимал их интересы и нужды. Многое из старогорушилось, свергалось, предавалось поруганию, но, казалось, все этоделалось в интересах трудовых масс, для пользы народа. А коль для народа,то какой мог быть разговор - народ мы уважали с дней нашей юности, длянарода мы готовы были на жертвы. Но на разумные жертвы. И, когда у насразграбили имение барона Бротберга, сожгли библиотеку, поуродовали дорогуюмебель, скульптуру, Кирилл возмутился, ведь все это очень пригодилось быдля новой, народной власти. Но имение - ладно, имение, в конце концов,дело наживное, а вот то, что расстреляли директора народного училища,который всем сердцем и трудами служил именно народу, это уже было богзнает что! А расстреляли только потому, что тот пытался воспрепятствоватьразгрому поместья, имея в виду перенести туда училище, так его расстреляликак защитника буржуазии, поместье сожгли. И кто? Те самые темные,подневольные мужики, дети которых учились в народном училище у этогосамого директора Ивана Ивановича Постных. Может быть, этот случай, аможет, другие, подобные ему, заставили меня думать, что людей надо делитьне по сословной и классовой принадлежности, не по профессиям и должностям,а на добрых и злых и что на одного доброго в жизни приходится десять злых.И что доброта невозможна без бога, а со злом в человека обязательновселяется дьявол, которому уже не будет удержу.

   После гражданской войны Кирилл получил приход в родном местечке, Донего тут долгие годы заправлял церковью отец Филипп Заяц. Это, я вамскажу, был не лучший из служителей божьих, да и из сынов человеческихтоже. Типичный поп-обирала, обжора и пьяница, каких тогда немаловстречалось в провинции. Этот умел приспособить религию для личных целей,да так ловко приспосабливал, будто она для него и была создана. Попадья