Карьер, часть 1

   Приехав в этот поселок, он поселился в крохотной поселковой гостиничкевозле бани, где в квадратной комнатушке с раковиной и умывальником стоялошесть тесно составленных коек, на которых почти каждую ночь менялисьжильцы - проезжие, уполномоченные, шофера. И только он в течение неделизанимал угловую, с пружинистой сеткой койку, и, когда его спросилазаведующая, сколько он еще будет здесь жить, он не сразу ответил. Он незнал, надолго ли еще придется ему задержаться в этом поселке, конец егодела даже не просматривался, но в районе созывалось какое-то совещание, ив гостинице потребовались свободные места. Его не выселяли, хотя и моглиэто сделать, только поинтересовались сроком его выезда, но этот вопросрасполневшей от сидячей работы заведующей с золотыми перстнями на всехпальцах рук был облечен в столь явное недружелюбие, что он, подумав,ответил: завтра. В тот же день после обеда, наскоро перекусив в буфете, онзашел в универмаг, в отделе спортивных товаров купил одноместнуюбрезентовую палатку, спальный мешок, кое-что из туристических мелочей,потратив на покупку большую часть своих денег, и перетащил все закладбище, поближе к карьеру. Тут оказалось не хуже, чем в той суетнойгостинице, по крайней мере, тут он был в абсолютном покое, наедине с собойи своими невеселыми мыслями - что может быть лучше в его далеко не молодыеуже годы!

   Поднявшееся солнце давно висело над разрытым карьером, наступило жаркоевремя дня, Агеев скинул наземь куртку, то и дело оттягивая ворот трико,обдавая разгоряченную грудь душным застоялым воздухом. В карьер почти незадувал ветер, от нагретого глинистого обрыва дышало печным жаром. Агеевперебросал лопатой полпригорка земли, то и дело откидывая в сторонуразличные обломки, ржавые жестянки, черепки, однако того, что можно былобы отнести к сколько-нибудь отдаленной давности, не попадалось. Может, иправильно говорили ему в исполкоме, что тут ничего не осталось, теларасстрелянных перезахоронили летом сорок четвертого, сразу послеосвобождения, и что их было там трое. Все мужчины. Ни одной женщины там небыло. Когда же он поинтересовался, как различили тела после их почтитрехлетнего пребывания в земле, ему не ответили. А одна тетка, уборщицапри гостинице, с которой он как-то завел о том разговор, сказала просто:

   - Какой там отличали! Собрали косточки да разложили на три гроба. Какойтам отличали...

   Все-таки он установил с помощью очевидцев, что не просто собраликосточки, что там были врачи и некоторые останки даже опозналиродственники. Во всяком случае, с определенной долей вероятности на ошибкутела были идентифицированы, и среди трех ее тела не было.

   Но где же тогда она?

   Конечно, и без того она могла десять раз умереть во время и послевойны, ее могли отправить в какой-нибудь из концлагерей, которые у немцевбыли во множестве. Но все это лишь в том единственном случае, если она неосталась здесь, в этом карьере. И он не мог предположить иного исхода дотех пор, пока воочию не убедится, что ее косточек здесь не осталось, чтоих не завалило рухнувшим весной сорок второго западным обрывом карьера.