Карьер, часть 1

Проклятая эта яма тридцати шагов в поперечнике, которую лишь с натяжкойможно было назвать карьером, тем не менее умела хранить свои тайны, онаотобрала у Агеева большую часть лета, столько труда, пота, так ничего и непрояснив для него.

   И все-таки он не помышлял сдаваться, капитулировать перед этимибесформенными грудами слежалой щебенки, он перелопатит ее по вершку, ноили найдет то, что ищет, или удостоверится, что ее тут нет.

   Если ее тут нет, тогда у него останется надежда - слабенькая,запутанная ниточка, возможно, ведущая к жизни из этой проклятой ямы, вбудущее, а может, и в вечность...

  

  

   Горячий юго-западный ветер, весь день иссушающе дувший на летнеепространство полей, к вечеру заметно утих; клонившееся к закату солнце вподернутом реденькой дымкой небе утратило свою пылающую прыть и не пекло,как прежде. В куцей тени жиденького куста шиповника на меже ржаной,истоптанной скотом и человеческими ногами нивы стало прохладнее и, вобщем, терпимо, если бы не донимавшая Агеева жажда. В который раз старшийлейтенант поднес к губам обшитую войлоком трофейную флягу, встряхнул -единственная капля из нее упала на его небритый подбородок и щекочущескатилась за расстегнутый воротник гимнастерки. Ни во фляге и нигдепоблизости воды не было. Наверно, с полдня он лежал здесь на разостланной,со следами засохшей крови телогрейке и томился в тягостном ожидании,которому, казалось, не будет конца. Сначала усилием воли он подавлялнетерпение, стараясь думать о чем-нибудь постороннем, но постепенно еговсе больше разбирала злость на этого Молоковича - уж не забыл ли он еготут, в каком-нибудь километре от местечка. Раздражение это, однако, скороубывало при мысли, что нет, не забыл, не затем он вел Агеева столько,чтобы бросить вблизи от цели. Впрочем, Агеев понимал, что сам Молоковичрисковал сейчас наверняка больше: не так просто было средь бела дняпоявиться на местечковой улице, не нарвавшись на немцев или полицию. Агеевему говорил: не спеши, давай пересидим в поле до вечера, а вечером, какстемнеет, пробраться в Местечко, наверное, будет проще. Молоковичсоглашался, но поступил по-своему - видно, не хватило терпения дождатьсявечера. Конечно, он знал тут каждую тропку, каждый закуток и переход, но иего тут знала, пожалуй, каждая собака, которая теперь с легкостью моглавыдать полиции.

   Время от времени Агеев нетерпеливо поднимался и, стоя на одной ноге,опершись на винтовку, выглядывал из-за спутанных, склоненных к землестеблей переспелой ржи. За рожью и широко раскинувшимся полем картофелявиднелись окраинные домики, заборы и изгороди, местами скрытые начавшейжухнуть от засухи, но все еще густой летней зеленью садов и огородов.Поодаль, в глубине этого селения маячило в безоблачном небе два желтыхкупола церкви, возле них белело какое-то узкое строение с островерхойчерепичной крышей, похожей на пожарную каланчу, что ли. В стороне, наокраине, высилась тесная группа громадных старых деревьев - возможно, наместе какого-нибудь имения или кладбища. Оттуда по невидимой за посевамидороге выехала телега с двумя седоками, и резвый гнедой жеребенок то