Карьер, часть 1

боепитания, своем и дивизионном, обеспечивал полк боезапасом. Работы уначбоя было по горло. Несколько видов патронов к стрелковому оружию,ручные гранаты всех марок, снаряды к полковым пушкам, винтовки, пулеметы,запчасти и ремонтная техника - все это перестраивалось, переиначивалось,реорганизовывалось на ходу, по-новому, согласно новым инструкциям иуказаниям. Времени же на все было в обрез, штабы и командиры понимали этои спешили, не ведая ни сна, ни отдыха. Кровь из носа, а было приказаноназапасить три БК [боекомплект] для всего вооружения и пять БК дляпротивотанковых пушек. Наличные склады не вмещали всю пропасть штабелей иящиков, приходилось строить временные хранилища, возить за многокилометров строительные материалы, людей. Лейтенант Молокович прибыл вполк за три дня до начала войны после ускоренного выпуска из военногоучилища и был назначен командиром батальонного взвода связи. По службе вполку Агеев с ним почти не встречался, разве что несколько раз видел егово время полковых построений, этого тонкошеего лейтенантика в новенькомкомандирском обмундировании, с хрустящей портупеей через плечо. И ужникогда не думал начбой, что военная судьба сведет их вместе, да еще втакой горький час. Конечно, Агеев понимал, что он представляет собойнемалую обузу для этого быстрого молодого лейтенанта, которому без него,наверное, повезло бы больше, он мог бы делать и по шестьдесят километров всутки и, может, давно бы достиг линии фронта. Но он не мог оставитьраненого Агеева, поддерживая его в пути, заботился о ночлеге и пропитании,сам едва смиряя свое молодое нетерпение. Агеев видел это, молчал и, вобщем, был благодарен своему младшему другу.

   Молокович пришел уже в сумерках. Агеев, не скрываясь, стоял во ржи,опершись на винтовку, и, услышав поблизости торопливые шаги, сделалпопытку присесть. Но в тот же момент, закрытый по пояс рожью, откуда-тосбоку вынырнул Молокович.

   - Фу ты!.. Думал, не дождусь, - сказал Агеев с явным облегчением ипочувствовал, как сразу расслабился после продолжительного тревожногонапряжения.

   - Так, понимаете, в притемках лучше. Безопаснее, сами понимаете.

   Молокович остановился перед Агеевым, устало сдвинул с потного лбанепривычную, с длинным козырьком кепку; на нем уже был куцый поношенныйпиджачишко со сморщенными бортами, какие-то вытянутые на коленях портки икалоши на босу ногу. Заметив, что Агеев оглядывает его, Молокович сказал:

   - Переоделся. Чтоб лишне глаза не мозолить.

   - А как немцы? - спросил Агеев о главном, что его сейчас беспокоило.

   - Никаких вам немцев. Приезжали и поехали. Правда, полицию поставили.

   - Вот как! И много?

   - А черт их знает. Но есть. Школу и амбулаторию заняли. Это возлецеркви.

   - А пройти как?

   - Да уж пройдем как-нибудь. И это... Понимаете, - Молокович отвелглаза, огляделся, и Агеев понял: что-то у него не заладилось. - Понимаете,у меня не очень... Ну, сосед в полиции. Так мы вам другое место сосватали.У тетки одной...

   Агеев с облегчением вздохнул - у тетки, так у тетки, ему главное, чтобы