Карьер, часть 1

подлечить рану, долго он тут не задержится. Все-таки положение их былонеопределенным, с непредсказуемыми последствиями, и он старался много отом не думать. Главное, чтоб куда-нибудь скрыться, заползти в подходящуюконуру, зализать раны, с которыми оба они не вояки. А потом будет видно.Потом они подадутся к фронту.

   - Про фронт не слыхать?

   - Говорят разное. Немцы передали, что уже Москву взяли, - неохотноответил Молокович.

   - Ого! Куда хватили!

   - Всякое говорят. Но толком никто ничего не знает.

   - Да... Ну что ж, пошли?

   - Погодите, - бодрее сказал Молокович. - Понимаете, с оружием негодится. С оружием остановят и... сами понимаете.

   Агеев молчал, что он мог сказать? Конечно, попадаться с оружием ему нехотелось, но и расставаться с ним в такое время тоже было непривычно ибоязно.

   - Надо запрятать, - сказал Молокович. - Вот хотя бы и здесь. А что,куст - приметно.

   - В земле?

   - В земле, конечно. У меня вот холстина, завернем. На пока...

   Агеев помолчал, подумал. Для него, который всю службу пекся о чистоте иисправности оружия, зарывать сейчас в землю винтовки было против совести.Но он вспомнил, сколько их осталось на полях боев, на складах и базах,захваченных немцами, и только вздохнул.

   Широким немецким тесаком он вырыл узкую канавку на самом краешке ржигода и новенькую немецкую с поцарапанной ложей, - они устроили их в ямке иуже в темноте засыпали сверху землей. Потом утоптали землю ногами,забросали травой.

   - Ну а пистолеты уж мы как-нибудь, - сказал Молокович.

   У них было два пистолета - наших вороненых "ТТ" с пластмассовыминакладками на рукоятках. Днем, уходя в местечко, Молокович свой оставилАгееву, а теперь подобрал с телогрейки и сунул в карман брюк. Потертуюкожаную кобуру, размахнувшись, забросил подальше в картошку.

   - Пошли!

   Агеев подхватил телогрейку и, сильно хромая, пошел за товарищем. Ужевовсе, стемнело, вокруг в притуманенном пространстве поля было полнонепонятных пятен и теней, вызывавших неясную тревогу в душе. Но Молоковичуверенно шел по картофельной борозде впереди, Агеев старался от него неотстать. Но все-таки отставал, больная нога плохо слушалась и все времязадевала за разросшуюся картофельную ботву, он оступался, не попадал вборозду и злился на себя, не решаясь окликнуть товарища.

   Уже в совершенной темноте они подошли к крайним домам местечка,свернули на стежку. Где-то во дворах между деревьями посверкивал красныйогонек и расходился щекочущий ноздри запах подгоревшей картошки, которыйнапомнил Агееву, как он давно хочет есть. Но до еды, наверно, было ещедалеко. Низко нагнувшись, они пролезли между двумя витками колючейпроволоки и пошли по заросшей тропинке мимо чьей-то усадьбы с длиннымдощатым забором, потом прошли берегом ручья под деревьями и в концеогородов вышли к дороге. Далее следовало перейти на ту сторону. Там домов