Карьер, часть 1

топчане. Он не сразу понял, за кого она его принимает, но ее простота вобращении настраивала на легкий, общительный лад.

   Хозяйка молча стояла у порога, незнакомка еще раза два второпяхзатянулась и, бросив окурок наземь, старательно затерла его ботинком.

   - Ну так что? Болечка?

   - Да вот немножко, - сказал Агеев, догадываясь, что, по-видимому, этодокторша.

   - Немножко - пустяки. Теперь немножко не считается.

   Подойдя к топчану вплотную, она обхватила его ногу у щиколотки и резкосогнула в колене. Агеев дернулся от боли.

   - Да-а, - неопределенно сказала женщина. - Барановская, несите воды.

   - Теплой?

   - Горячей. И полотенце тоже.

   - Сейчас принесу, Евсеевна.

   Хозяйка выскользнула за дверь, Евсеевна, раздумывая, выждала немного и,изучающе уставясь на него, спросила:

   - Военный?

   - Военный, - сказал Агеев, глядя в ее настырные, казалось, всевидящиеглаза. Под взглядом таких глаз говорить неправду было рискованно, онпочувствовал это сразу.

   - Ох-хо-хо, хо-хо! - горестно произнесла женщина, скорее, однако, вответ на какие-то свои мысли. - Ну, снимай штаны.

   - Совсем?

   - Совсем. Чего стесняешься? Или больно стеснительный?

   - Да я ничего, пожалуйста, - сказал он и, сидя, с преувеличеннойрешимостью стащил измятые брюки.

   Евсеевна тем временем раскрыла свой саквояж, позвякивая инструментами,достала большие ножницы. Он принялся развязывать свою повязку, нодокторша, ловко поддев ее, разрезала пополам и брезгливо отбросила всторону.

   - Да-а, картинка!

   - Картинка, - согласился Агеев. - И, знаете, черви!

   Он думал, что это его сообщение удивит или даже встревожит докторшу,однако на полном нахмуренном лице ее с темными усиками над верхней губойне дрогнула ни одна жилка, видно, ее занимало другое.

   - Червячки - это ерунда! - сказала она, несколько раз ковырнув ранудлинным пинцетом. - Червячки - это даже неплохо.

   "Что же может быть хуже?" - раздраженно подумал Агеев.

   - Но, знаете, я испугался...

   - Не надо пугаться. В жизни вообще вредно пугаться. В войну тем более.Вот так, молодой человек!

   - Это конечно.

   - Вот именно. Осколок? - она снова, испытующе посмотрела ему в глаза.

   - Осколок.

   - Это похуже. Придется рассечь.

   - Что рассечь? - не понял Агеев.

   - Рану, конечно. Барановская! - хриплым баском позвала докторша,обернувшись к двери.

   Молча зайдя в сарайчик, хозяйка поставила наземь чугунок с водой,положила на ящик чистое полотенце и отступила к двери, спрятав под темныйпередник маленькие сухие руки. Евсеевна отерла полотенцем вокруг раны,