Карьер, часть 1

Агеев слегка поморщился - прикосновение ее руки отозвалось ощутимой болью.

   - А ну ляг и отвернись, - приказала докторша. - Нечего смотреть, немаленький.

   Он вытянулся на топчане, слегка отвернув голову, вперив взгляд вщелястую стену. Евсеевна готовилась к операции - остро запахло лекарством,нашатырем, звякнули металлические инструменты в саквояже.

   - Сейчас мы таво... Это дело простое. Не успеешь почувствовать...

   Острая боль в ране до кости пронизала ногу, Агеев дернулся, скрипнулзубами.

   - Что, больно? - недовольно оборвала его стон Евсеевна. - Не ври! Этоне больно. Это ерунда, комариный укус.

   Он снова дернулся от такой же пронизывающей боли, но удержал себя,чтобы не застонать, закусил губу.

   - Так, так... это ерунда... Да, тут набралось... Почистить надо. Так,это туда, это сюда... - приговаривала Евсеевна, ковыряясь в ране, и Агеевсобрал в себе все силы, чтобы стерпеть без стона. Больно было зверски, всюногу до кончиков пальцев резала глубинная боль, но, кажется, он стерпел. -Во-о-о-от! - довольно протянула докторша. - А теперь будет немножкотого... Вроде комариного укуса будет. Может, чуть-чуть больше.

   Не сразу сообразив, что она имеет в виду, Агеев на секунду расслабился,и в тот же момент резкий болевой удар мощно отдался во всем теле. В глазаху него померкло, он напрягся, обеими руками вцепившись в края топчана,словно боясь сорваться с него. И новый удар повторил прежний, потом что-тов ноге потянулось, напряглось и вдруг разом высвободилось.

   - Вот, полюбуйся, какая железяка!..

   Весь в холодном поту, Агеев приподнял голову - Евсеевна в кончикепинцета держала перед ним небольшой продолговатый осколок с зазубреннымикраями.

   - Хорошо, что кость не задел. Еще бы на сантиметр - и плохо было бытвое дело, сынок, - сказала Евсеевна и швырнула осколок в угол за сено.

   Агеев лежал, к своему удивлению, совершенно лишенный сил, отирая с лицаобильно стекавший пот, руки его мелко тряслись, и он едва выдавил из себя"спасибо". Хозяйка его, которая в течение всей операции стояла за спинойдокторши, все приговаривала что-то, чего он не мог расслышать, и Евсеевнаее оборвала:

   - Да перестаньте вы, Барановская! Больно! Что это за боль! Для такогомужика!

   - Что ж, что мужик? Всем больно, - тихо отозвалась Барановская.

   Докторша между тем обрабатывала рану. Бросая на пол окровавленныеклочки ваты, обтерла ногу, потом засунула в свежий разрез раны мокрыйледенящий тампон и, ловко орудуя сильными руками, туго перевязала бедро.

   - Вот так! Скоро танцевать будешь.

   Побросав в раскрытый саквояж инструменты, она присела в ногах ипринялась сворачивать цигарку. Барановская тем временем прибрала чугунок,полотенце и, хотя было тепло, накинула на обнаженные ноги Агеевастаренький вытертый кожушок.

   - Это что за боль! - выдохнула Евсеевна густым дымом. - Вон Султанишкумолодую спасала. Полночи возилась, пришлось сечение делать. С этими вот